Альманах "МОРИЯ" № 8 (2007 г.)

Игорь Потоцкий

СЛОВО О ВОЙНЕ ИЗМАИЛА ГОРДОНА

И. Б. Гордон

Ничего нет удивительного в том, что в исповедальных стихах поэтов-фронтовиков очень много совпадений. И я совсем не удивился, когда, прочитав стихотворение Измаила Гордона "О младшем лейтенанте Сергее Косове", вспомнил стихотворение Давида Самойлова "Семен Андреич", где есть следующий катрен:

И ясно мне все без лишних вопросов,
И правильно все и просто вокруг.
А рядом - Семен Андреевич Косов,
Алтайский пахарь, до смерти друг…

Почти что мистификация, что у двух разных поэтов погибшие друзья - однофамильцы, но, как правильно заметил тот же Самойлов, "жизнь сплетает свой сюжет…"
Для меня лучшие стихи Измаила Гордона всегда неожиданны, и все они берутся из памяти, где бушует война, укрыться от нее невозможно, а динамика строф постоянно нарастает, но при этом поэт умудряется построить финал на тихом, отнюдь не кричащем аккорде. Одна из лучших баллад о войне Измаила Гордона "О передислокации" имеет мощный трагический пролог:

Под сенью мглы и молний,
И трепета ракит,
Гремящий и безмолвный,
Наш полк идет и спит…

Если не ошибаюсь, Евгений Винокуров, талантливый поэт-фронтовик, писал, что эпитеты следует "сшибать лбами", чтобы они, внутренне продолжая друг друга, внешне противоречили. Гордон так и делает, ведь полк у него "гремящий и безмолвный". В этой балладе удивительно емкая интонация, точная инструментовка, строгая композиция. Замечателен своей неожиданностью третий катрен с тонкой звуковой игрой:

И, как обмотку, длинно
Мотаем на кирзу
Измызганную глиной
Весеннюю грозу.

Военная молодость.
И. Гордон (слева), лето 1945

Наверное, многие из этих баллад сочинялись быстро, почти без правок, как запись в дневнике, но не реальная запись, а явленная воображением. И дыханием войны, которую Гордон испытал на себе, всю ее тяжесть, перенапряжение, где "жить - в три пота потеть", где постоянно пролетает Ангел смерти, а в тени клавесина умирает пулеметчик Прокопий Супрун. В этих гордоновских балладах о том, что "слишком тяжко даются нам войны" (Б. Слуцкий), слово поднимается в полный рост, как солдат в атаку, пересилив собственный страх. Недаром в балладе "О самом первом бое" поэт подчеркивает: "Обычная работа // на много дней и верст - // идет в атаку рота, // вставая во весь рост…" Понятно, что атака названа "обычной работой" иронично. Лучшей строфой в этой балладе, без сомнения, является пятая:

И многократно ратно
Нутро "ура" орет -
Меня влечет обратно,
А я иду
вперед…

Эффект воздействия на читателей здесь неоспорим. Измаил Гордон любит насыщать свои стихи конкретными предметами, деталями, превращающимися в символы и ассоциации. Помнится, Иосиф Бродский говоря об античных поэтах, утверждал: "Основным способом познания мира было перечисление деталей, из которых он - мир состоял".

В балладах лирического героя окружает враждебный мир, с которым он выходит на битву в бой "не ради славы" (А. Твардовский). Знаменитое двустишие Юлии Друниной: "Кто говорит, что на войне не страшно - тот ничего не знает о войне" о том же "влечет обратно", но какая замечательная аллитерация в этом четверостишии, какая необычная инструментовка, найденная наверняка интуитивно, но ведь интуиция - высшая формула творчества.

Впрочем, удачная инструментовка не редкость в поэтике Измаила Гордона. Как завораживающе по звукописи начинается баллада "О яблоне":

На поле боя - чернота во всем.
Черна земля, обуглен чернозем.
Стоит жара, от копоти жирна,
Чернее орудийного жерла…

Не бывает поэзии столичной и провинциальной, о чем в очередной раз своими талантливыми книгами говорит одессит Измаил Гордон. Позвольте привести еще несколько имен, оставивших свой след в поэзии: Борис Чичибабин (Харьков), Анатолий Кобенков (Иркутск), Геннадий Лысенко (Владивосток). Я встречал поэтов в финском городе Куопио, мексиканском городе Вилья-Эрмосе. Поэтов всегда мало - версификаторов неизмеримо больше. Страшно, что низкопробная графоманская поэзия становится все более агрессивной. У любого поэта есть свой мир, у графомана - пустое пространство, но все меньше становится читателей стихов, разбирающихся в этом.

Мне нравятся верлибры Измаила Гордона. Их медленный речитатив: "Мне стукнуло хороших восемнадцать - // и пробил час. Сперва в руках винтовка // казалась полированной забавой…"

Поэта, как справедливо заметила Анна Ахматова, творит судьба. Впрочем, в том-то и дело, что поэты всегда идут наперекор судьбе. Так поступал Борис Слуцкий, не побоявшийся написать горькие и надрывные строчки:

А нам, евреям, повезло.
Не прячась под фальшивым флагом,
На нас без маски лезло зло.
Оно не притворялось благом.

А вот как описывает это зло без маски Измаил Гордон в балладе "О том "самом смысле":

Я до войны не знал, что я еврей…
…………………………………………………………
В святом своем неведенье велик
Я русским был в окопе неказистом -
Пока не сбросил "Юнкерс" на Дальник
Листовки: "Бей жидов и коммунистов!"

С тех пор себя повсюду узнаю
В том самом смысле -
именно в том самом
Ноздрями рвов на первопутке санном -
Ноздрями их я чуял кровь свою.

Глазами их я видел лагерей
Собачий рык, науськанный на горло.
А мне везло, а мне фортуна перла -
В плену никто
не знал, что я еврей.

В неволе той безвыходность свободней
Грядущей безысходности другой,
В которой мгла и дом
над преисподней,
И в небе вождь до жути дорогой…

И. Б. Гордон в программе "Семья Гордон"
в Общинном доме еврейских знаний "Мория"
Фото Г. Кацена. Одесса, 2005

"Без маски зло" и "грядущая безысходность" - из одного ряда, где сороковые годы накладываются на начало пятидесятых в еврейской - кровавой ХХ века истории, гитлеровская "Хрустальная ночь" и многоточие и сталинская борьба с космополитизмом опять-таки с многоточием.

Слуцкий восклицал, что "баллада - и сама дойдет!" Вот и стихи И. Гордона "дошли" до Питера, были опубликованы стараниями Михаила Дудина в журнале "Нева" - пробились к всесоюзному читателю и получили премию журнала.

В 1945 году Юрий Левитанский сравнил свою военную гимнастерку с книгой, зачитанной до дыр. Понятное дело, что книга эта была о войне. Гордон записал в свой блокнот в том же победном 1945-м в австрийском городе Штайнце:

Мне б написать одну свою войну -
Всех лиц ее - одно лицо стальное
И всех смертей несметную одну,
А за меня напишут остальное.

С этим своим последним фронтовым заданием поэт справился, ибо лучшие баллады Измаила Гордона о войне, и их уже не спутаешь ни с какими другими. Недаром же сам поэт сделал справедливый вывод: "Вторая мировая - // как раз навырост мне".

Я несколько раз перечитал гордоновскую книгу стихов "Избранное", вышедшую в Москве в 2003 году в Издательском Доме "Грааля". К сожалению, в Одессе книги Измаила Гордона уже давно не издавались.

Давно уже пора руководителям города и области утвердить серию книг "Поэты Одессы". А еще для молодых поэтов я посоветовал бы учредить премию имени Измаила Гордона, которую он сам бы вручал ежегодно одаренным юношам и девушкам.

Ізмаїл Борисович Гордон.
Бібліографічний покажчик.
Одеська державна наукова
бібліотека ім. М. Горького
Одеса, 2002