מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 7 (2007 г.)
Борис Гельман
ЕФИМ МАТУСЕВИЧ ПРЕРВАННЫЙ ПОЛЕТ
Капитан 3-го ранга
Ефим Матусевич.
Последнне фото
"…Лучшее, что можно было сделать, Матусевич сделал".
Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов
Гибель линкора "Новороссийск" и его экипажа, которая произошла в Севастопольской бухте 29 октября 1955 года, оказалась самой тяжелой по количеству человеческих жертв катастрофой в Военно-морском флоте СССР. Пятидесятилетие этого трагического события было отмечено в Севастополе в октябре 2005 года проведением военно-исторической конференции, соответствующими мероприятиями на кладбище Коммунаров и Братском кладбище, с воинскими почестями в память о погибших моряках.
Вновь и вновь вспоминали героев, не дрогнувших в минуты смертельной опасности, сражавшихся, как в бою, за свой корабль. О них написаны десятки книг, монографий, опубликованы мемуары. И во всех названо имя капитана 3 ранга Ефима Михайловича Матусевича, исполнявшего обязанности командира БЧ-5. Именно он вместе с оставшимися в живых после взрыва подчиненными проявил высокие профессиональные качества, самообладание, принимал все меры по обеспечению живучести корабля, чтобы предотвратить гибель "Новороссийска", не покинул боевой пост до последней минуты жизни.
На заседаниях Правительственной комиссии, которую возглавлял заместитель председателя Совмина СССР В. А. Малышев, проходил опрос участников и очевидцев катастрофы. На них присутствовал Главком ВМФ СССР, Адмирал Флота Советского Союза, Герой Советского Союза Н. Г. Кузнецов. Слушая "оправдывающие" ответы одного из адмиралов, он твердо высказал свое мнение: "Электротехническая группа погибла. И в этих условиях, видимо, лучшее, что можно было сделать, Матусевич сделал". * Правительственная комиссия так отметила, в частности, действия непосредственных руководителей борьбы за спасение корабля Е. М. Матусевича, Ю.Д. Городецкого и В.М. Иванова (начальника Технического управления ЧФ): они умело и самоотверженно вели борьбу с водой, хорошо знали свое дело, проявили инициативу, показывали образцы мужества и героизма. Однако все это сведено на нет и обесценено неквалифицированным и нерешительным руководством.** Такова истина, которую признавали и признают самые высокие флотские и ответственные специалисты военно-морского дела - Ефим Михайлович Матусевич и его погибшие товарищи совершили воинский подвиг.
Линкор "Новороссийск"
В течение более сорока лет на все, что касалось гибели линкора "Новороссийск" высшие инстанции поставили гриф "Совершенно секретно". Правда стала пробиваться только в первые годы гласности. Каким остался Е.М. Матусевич в памяти людей? Об этом в разные годы писали сослуживцы и друзья юности, соприкасавшиеся с Ефимом Михайловичем на фронте, и в мирной. В этих воспоминаниях он предстает высокоодаренной личностью, целеустремленным человеком, перед которым открывалась широкая творческая дорога в технике, науке, литературе. Он готовился к защите кандидатской диссертации, писал рассказы и стихи. Судьба распорядилась иначе…
С ПОЛЯ БОЯ - В УЧИЛИЩЕ
Из автобиографии.
Военно-морской спецшколы, 1940
Из семейного архива
О. Матусевич
Фронтовое фото.
Младший лейтенант
Е. Матусевич, 1943
Из семейного архива
О. Матусевич
Родился 13 июня 1923 г. в г. Андреево-Ивановка Одесской области. По национальности еврей. Отец - Михаил Эммануилович, 1896 г.р., еврей, из семьи сельского портного. 1914-1917 гг. - солдат царской армии, фронтовик. Последнее место работы - заведующий цехом артели "Ремобувь" в г. Одессе. Убит немецко-фашистскими захватчиками в феврале 1942 г. в Одесской области. Мать - Фейга Самойловна, 1900 г.р., еврейка из семьи ремесленника-скорняка. Убита немецко-фашистскими захватчиками в феврале 1942 г. в Одесской области.
В 1940 г. после окончания в Одессе 9 классов 98-й школы поступил в 10-й класс Одесской военно-морской спецшколы. В июле 1941 г. был зачислен на военную службу курсантом Черноморского военно-морского училища в Севастополе.
В конце июля 1941 г. училище перебазировалось в г. Ростов-наДону. Участвовал в обороне Ростова-на-Дону в морском полку 56-й армии. Затем в звании старшины 1-й статьи в 81-й Отдельной морской стрелковой бригаде командовал стрелковым отделением, участвовал в боях на Южном фронте. После ранения в правую голень лечился в эвакогоспитале № 1802 в г. Грозный.
В апреле 1942 г. был направлен в г. Баку, где зачислен курсантом ускоренного курса Высшего военно-морского инженерного училища им. Дзержинского (приказ Начальника ВМИУ № 281 от 31.05.42). В августе 1942 г. в составе 34-й отдельной стрелковой бригады в должности старшины роты автоматчиков и командира взвода участвовал в боях при обороне Владикавказа и Таманского полуострова.
Первое офицерское звание "младший лейтенант" было присвоено на фронте за боевые заслуги приказом Командующего 9-й армией № 0290 от 20.05.1943 г.
За успешную операцию по захвату вражеской траншеи награжден командиром дивизии орденом "Красная Звезда". В этом бою был ранен осколком в голову. По излечении направлен в ВВМИУ им. Дзержинского и был зачислен на 1-й курс электротехнического факультета (Приказ Начальника ВМИУ № 498 от 11.10.1943 г.). Училище закончил с отличием в октябре 1948 г.
Приказом командующего Черноморским флотом № 0305 от 23.11.1948 г. назначен на линкор "Севастополь" командиром электротехнической группы. За период службы на линкоре "Севастополь" участвовал в выполнении правительственного задания по приемке в Италии крейсера ("Керчь") и эсминца ("Лютый"). В ВЛКСМ вступил в 1938 г. в средней школе № 98 в г. Одессе. В кандидаты ВКП (б) - в декабре 1942 г. на фронте в 34-й ОСБ, в члены ВКП (б) - в декабре 1944 г. в ВВМИУ им. Дзержинского. Награжден: медалью "За боевые заслуги" (1943 г.), орденом "Красная звезда" (1943 г.), медалью "За оборону Кавказа", медалью "За победу над Германией".
Перерыва в военной службе с июля 1941 г. по настоящее время не было. В плену и в окружении не был.
Ольга и Ефим Матусевич 50-ые годы. ХХ в.
Из семейного архива О. Матусевич
С мая 1948 г. женат. Жена Ольга Васильевна Русенко (Матусевич),
23 июля 1924 г.р., русская, родилась в г. Одессе. После окончания
Одесского медицинского института с 1947 по 1948 гг. работала врачомпедиатром
в г. Заболотов Станиславской области УССР.
Сестра - Матусевич Евгения Михайловна, 1932 г. р., брат - Матусевич
Михаил Михайлович, 1938 г.р., убиты (сожжены) вместе с
родителями немецко-фашистскими захватчиками в феврале 1942 г. в
Одесской области, с. Бернадовка.
Старший инженер-лейтенант Е. Матусевич.
14.12.1949 г.
"ИХ ЗАГНАЛИ В САРАЙ И СОЖГЛИ"
Письмо одноклассника
Семья Матусевич
Слева направо: Михаил Эммануилович, Женя,
Миша, Ефим, Фейга Соломоновна.
1940
Из семейного архива
О. Матусевич
"Фима, здравствуй! Получил твое письмо и очень рад. Да, Фима, наконец, мы имеем возможность обменяться мнениями и впечатлениями не столь завидной молодой житухи. Я теперь инвалид. Ранен всего два раза, но основательно: в горло и одновременно контузия спинного мозга. От меня теперь требовать много нельзя. Но ничего, надеюсь, пока ты приедешь в отпуск, поправлю свое состояние. Фима, ты просишь написать о родных. Так вот, по рассказам тети Веры, их судьба плоха. Румыны всех согнали в одно место. Это примерно 80 км. от Одессы - село Бернадовка. Там они жили. С детьми пускали в деревню. Так вот твоя мама ходила по деревне и зашла случайно в хату моей тети. Увидела там фото тебя и меня, когда мы фотографировались в 7 классе. Ну и рассказала, как они живут. Говорила, что из 15-го дома, там, где я жил, Винецкая забрала все ваши вещи. Что твой отец приходил, просил свое для детей, но она ничего не дала. Он просил, плакал у нас во дворе. Моя тетя немного забрала из 17-й комнаты и отнесла в Бернадовку маме некоторые вещи. Тетя из Бернадовки пошла взять девочку. Но соседи хотели заявить. А через несколько дней их согнали в сарай и сожгли. Мне просто не хотелось писать о такой судьбе родных. Но ты просил. Приедешь, все узнаешь подробнее.
Михаил Новик.
03.07.1945"
ОБРАЗЦЫ МУЖЕСТВА И ГЕРОИЗМА
Вся тяжесть борьбы за живучесть линкора легла на командира электротехнического дивизиона инженер-капитана 3-го ранга Е. Матусевича, исполнявшего обязанности командира БЧ-5, и командира дивизиона живучести инженер-капитан-лейтенанта Ю. Городецкого, дежурного по БЧ-5 в ту трагическую ночь. Они сделали все, что могли: дали свет на корабле, организовали борьбу за живучесть личным составом БЧ-5, выровняли крен на правый борт. Но не знали они о роковых для корабля командах - разворачивать корму линкора влево. Возник крен на левый борт, свободные массы воды начали распространяться по броневой и батарейной палубам. Линкор непрерывно кренился и терял устойчивость. Матусевич и Городецкий предчувствовали агонию корабля и решили разделить его участь.
Парторг линкора капитан-лейтенант Ходов видел Матусевича последний раз на посту энергетики и живучести: "Я пошел на нос, крен уже был солидный. Это было примерно минут за 20 до потопления корабля. Я опять пошел в аварийную партию в 17-й кубрик, затем зашел в пост энергетики. Там были старшина 1 статьи Усас и Матусевич. Я очень много раз видел Матусевича. Его поведение было исключительное. Он все время был спокоен и отдавал распоряжения. И также Городецкий, командир дивизиона живучести. Он тоже находился все время на своем месте. Все шло через их руки. Я сказал Матусевичу: "Идемте". Он ответил: "Я отсюда не уйду. Вы идите". И зашел в пост энергетики. Больше я его не видел. Минут за 15 до конца я его видел последний раз".
На вопрос председателя комиссии: "Значит, ему кто-то предложил уйти на верхнюю палубу через правый борт?", - парторг Ходов ответил: "Да. И он не пошел. Один матрос успел выйти, а Матусевич сказал: "Вы идите, а я останусь здесь" и зашел в пост энергетики…
Б. А. Каржавин.
Из книги "Тайна гибели линкора "Новороссийск"
"ЕФИМА МИХАЙЛОВИЧА Я ВИДЕЛ СОВЕРШЕННО СЕДЫМ..."
"Здравствуйте дорогая Ольга Васильевна!
С большим волнением прочитал Ваше письмо. В глубине души я
все эти годы надеялся получить от Вас известие. И вот, спустя 33 года,
наше заочное знакомство состоялось. Невозможно передать, с какой
глубокой болью и я, и все мои товарищи, оставшиеся в живых, узнали о
гибели комдива нашего ЭТД Ефима Михайловича Матусевича. Это был
честный и добрый человек, требовательный к себе и подчиненным, всегда
подтянут, немногословен, мы его любили, несмотря на его строгость.
Хочу вкратце описать воспоминание той страшной трагедии. В
связи с перегруженностью нашего кубрика, мы строем пошли ночевать
на прожекторный мостик грот-мачты. В 1.30 ночи мы почувствовали…
нет, не взрыв, а какую-то сильную тряску. Выбежали на мостик,
тишина, только нос корабля почему-то оказался в воде. Вдруг сигнал
боевой тревоги и мы побежали - каждый на свой боевой пост. Недалеко
от поста встретил Ефима Михайловича, он тоже туда спешил,
я его узнал с трудом, это был красивый мужчина с волнистыми
каштановыми волосами, а я увидел седого мужчину, второпях застегивающего
крючки на кителе. Прибежали на пост. Там звонят все
телефоны. Мы увидели старшину 1 статьи Витаутаса Усаса. Комдив
к нему с вопросом: "В чем дело?" Старшина доложил: "Взрыв в носовой
части корабля, носовая часть корабля затоплена, взрыв прошел
через наш 14-й жилой кубрик. Много погибших и раненых". Комдив
ко мне: "Включить водотопливную помпу во второй электростанции".
Я бегом туда, включаю, не включается, очевидно, замыкание. Доложил
комдиву. "Бегом в четвертую электростанцию принять нагрузку
корабля, включить освещение" (горело только аварийное освещение
от аккумуляторов, и то не везде). Прибежал на станцию (это в кормовой
части корабля). Там у нас стояло два дизель-генератора, они оба
уже работали. Их обслуживали мотористы. Среди них были старший
матрос М. Литвин, матрос И. Лемберг, остальных не знал. Встал у
щита, принял нагрузку, включил освещение на корабль. В 4.15 корабль
перевернулся. Что было потом, тяжело вспоминать.
…Повторяю еще раз, я не ошибся, Ефима Михайловича я видел без фуражки совершенно седым, он шел по "теплому" коридору ПЭЖ. Потом, когда отдавал мне приказы, был уже в фуражке. С глубоким уважением к Вам и Вашей семье.
Николай Иванович Воронков.
Старшина 2 статьи ЭТД БЧ-5.
27.12.1988"
"ХЛАДНОКРОВИЕ, ВЫДЕРЖКА, ЯСНЫЙ УМ..."
"…С вашим мужем - моим командиром я был знаком с 1951 г.
По окончании учебного отряда в Севастополе меня распределили на линкор "Новороссийск" в электротехнический дивизион, которым командовал Ефим Михайлович. Он, кстати, тоже только пришел туда служить. Отзывы о нем были не однозначны: одни утверждали, что он излишне строг, другие - строг, но справедлив… Надо было нас научить обслуживать технику. Техника - итальянская. Схем почти не было, и до всего надо доходить своим умом и смекалкой. И вот здесь мы с ним очень сблизились. Сколько мы с ним провели дней и ночей у механизмов, это только Богу известно. Ольга Васильевна, я все время удивляюсь выдержке и хладнокровию Вашего мужа - моего командира. Когда мы с ним разговаривали в последний раз, я не заметил ни на его лице, ни в поведении никакой ни растерянности, ни суеты. Полное хладнокровие и ясный ум. Ну, понимаете, человек вел себя так, будто нет никакой опасности. Хотя он же умнейший человек и лучше нас знал, какая серьезная опасность надвигается, но ни один мускул не дрогнул на его лице. В общем, дорогая Ольга Васильевна, я преклоняюсь перед мужеством и храбростью Вашего супруга. Его дети и внуки вправе гордиться таким отцом и дедом. Он поступил как настоящий морской командир - с мостика не сошел. Он боролся за живучесть корабля до последней своей минуты жизни.
Ваш муж для меня был и командиром, и старшим товарищем, очень уважаемым, и я всю жизнь буду о нем вспоминать как о человеке, который оставил в моей душе неизгладимое впечатление.
Владимир Борисович Деточка,
Главный старшина ЭТД БЧ-5
г. Шахты, Ростовская области"
"И ЛЕГЕНДА, И ЗАГАДКА"
"Хочу написать о человеке, который был для нас и легендой, и загадкой, и наставником, и учителем, и командиром, и просто самым близким другом-товарищем. Это инженер-капитан 3 ранга Матусевич
Ефим Михайлович, командир нашего электротехнического дивизиона - ЭТД. Надо сказать, что мы с первого дня интуитивно почувствовали, что на нас легла рука, которая будет направлять нас только по правильному пути.
Да, он был строгий, но справедливый. В беседе он никогда не ставил себя выше того, с кем говорил. Сам он из рядовых. Для него матрос и служба всегда были на первом месте. Это был человек с большой буквы. Высоко образованный, много знающий, скромный, воспитанный, всегда трезво оценивающий любую ситуацию. Прежде, чем принять какое-либо решение, он многократно все взвесит, перепроверит, и только убедившись в правильности, осмысленно примет решение. Он учил нас и учился у нас. Никогда не считал зазорным советоваться с нижним чином. Мы были не только его подчиненными, учениками, но и последователями. Он понимал каждого из нас, он вместе с нами жил нашей жизнью, обогатил нас не только боевым, но и жизненным опытом. Каждый из нас стал прозорливей, мудрее. Мы гордились им, он гордился нами. Это я понял сознательно уже потом, когда его не стало, переосмысливая нашу совместную службу сотни раз. Мы называли тренировки вслепую "практикой Матусевича". Эта практика заключалась в том, что матросу завязывали глаза, и он должен был, скажем, с носовой электростанции перейти во вторую или третью электростанцию, запустить такую-то турбину генератора совместно с машинистом, а если таковой отсутствует, то сам, и включить задействованный генератор в параллельную работу сети или принять на себя нагрузку, отключив поврежденные участки. Или, скажем, из кубрика № 14 пройти с завязанными глазами в машинное или котельное отделение, устранить неисправности и запустить в работу нужный механизм. Эта практика была находкой при взрыве корабля. Наши моряки свободно ориентировались в темноте и в считанные минуты дали свет на корабль. Конечно, для этого нужно было пройти многократные практические занятия, которые проводились ежедневно. Уже в 1954 году Ефим Михайлович добился того, что, скажем, матрос-генераторщик, мог заменить любого матроса силовой команды. Это не секрет, что примеру Матусевича последовал весь корабль. Везде шли тренировки с завязанными глазами, техническая учеба с практикой взаимозаменяемости.
И вот катастрофа. Матусевич переключает все внимание и силы на спасение корабля. По рассказам очевидцев, на его лице не было растерянности, а только сосредоточенность. Он хладнокровно и четко отдавал распоряжения, помогал советами.
>Николай Александрович Бретанчук.
Главстаршина ЭТД БЧ-5
г. Севастополь, ул. Малиновского, 11 кв.2"
"В НЕМ ВСЕ БЫЛО КРАСИВО"
"Дорогая Ольга Васильевна! Более двадцати лет назад я с женой и сыном, которому было тогда лет восемь, приехал в Севастополь на празднование Дня Военно-Морского Флота. В этот же день мы посетили кладбище на Северной стороне и поднялись туда, где установлен памятник-мемориал погибшим морякам с линкора "Новороссийск". Меня поразила одна деталь в скульптурной группе мемориала. Это фрагмент, где офицер руководит матросами, ведущими борьбу за живучесть корабля. В офицере я увидел точную копию нашего командира Матусевича - сходство неимоверное. Я показал его сыну и сказал: "Володя, смотри, ведь это мой командир - наш капитан 3 ранга". И тогда я поведал своим о той трагедии, которая разыгралась в ночь на 29 октября 1955 года.
Дорогая Ольга Васильевна! Ваш муж и мой командир остался в моей памяти таким: седоватым, с красивым мужественным лицом, всегда спокойным и уверенным в себе человеком, и очень аккуратным. В нем было все красиво: и манера отдавать команды, не повышая голоса, и то, как на нем сидела форма, и сама походка. Мы, тогда еще молодые люди, старались во всем походить на него. Из разрозненных рассказов очевидцев я узнал о трагических событиях, развернувшихся в ту ночь на корабле за пределами станции. Ваш муж инженер-капитан 3 ранга Ефим Михайлович Матусевич командовал спасением людей и корабля, находясь в главном посту энергетики. Когда вода стала его заливать, подчиненные предложили ему покинуть пост, на что от ответил: "Мои люди на боевых постах, и мое место здесь. Добровольцам остаться, остальным покинуть пост!" Так геройски погиб наш командир.
Мой командир отделения старшина 2-й статьи Александр Шматков и старший матрос Александр Цветков погибли, застряв в районе адмиральских коридоров, не успев выскочить наружу.
Илья Исаакович Лемберг,
матрос ЭТД БЧ-5.
Нью-Йорк. 30.10 1988"
"ПРОЩАЙ. НИЧЕГО УЖЕ СДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ"
"Уважаемая Ольга Васильевна! Прошло не менее 30 лет, когда я впервые сделал попытку связаться с вами и рассказать вам о последних минутах жизни вашего супруга Ефима Матусевича. И вот я получил ваш телефон и адрес.
Мое имя Крайтерман Зиновий Самуилович. Я закончил электротехнический факультет ВВМИУ им. Дзержинского в 1950 году. В 1955 году я служил на крейсере "Фрунзе" командиром электротехнической группы в звании старший инженер-лейтенант. В ту трагическую ночь 29 октября по боевому корабельному расписанию я был расписан командиром кормовой аварийной партии. Примерно через 10-15 минут после страшного взрыва под линкором "Новороссийск" меня во главе аварийной партии в составе 75 матросов и старшин перебросили на линкор. Примерно через 30 минут к нам подошел капитан 3 ранга - инженер Е. Матусевич. Я доложил о готовности аварийной партии, мы поздоровались. Он был спокоен, собран, но напряжен. В это время крен корабля сменился с право-бортового на лево-бортовой. Е. Матусевич попросил меня спуститься с ним и с пятью легководолазами в носовые помещения для их осмотра. Горело аварийное освещение, палуба покрылась илом, задраены иллюминаторы с правого борта, а с левого не все. На некоторых рундуках лежали трупы и раненые. Минут 30 мы выносили наверх людей - около 40 человек, отправив их в госпиталь.
В это время по корабельной трансляции прозвучала команда: "Капитану 3 ранга Матусевичу прибыть в пост энергетики и живучести!" Ефим сказал мне, чтобы мы поднялись наверх, где были построены аварийщики. Он был исключительно собран, поблагодарил матросов и старшин за службу. Затем мы с ним отошли на несколько шагов от строя, обнялись, он сказал мне: "Ну, я пошел, прощай. Ты постарайся как можно быстрее увести своих людей с корабля. Ничего уже сделать нельзя". Он повернулся и твердой походкой пошел в сторону боевой рубки. Я смотрел ему вслед: сомнений не было, он выполнял свой долг до конца.
Я направился на ют, где находилось командование эскадры и флота. Трижды я обращался к контр-адмиралу Никольскому за разрешением на сход с корабля. Только на четвертый раз разрешение, выраженное матом, мне было дано. Мы быстро совершили посадку в наш баркас. Когда отошли от корабля примерно на 100 метров, увидели страшную картину его переворачивания. Все это стоит перед моими глазами и сейчас. Но вся моя команда, к счастью, осталась живой, на моей совести нет смертей. И в этом также и заслуга вашего супруга Ефима Матусевича.
Зиновий Самуилович Крайтерман.
Индианаполис. США. 23.01.2001"
ПИСЬМА ПИСАТЕЛЮ Б. А. КАРЖАВИНУ
ПИСЬМО ОЛЬГИ ВАСИЛЬЕВНЫ МАТУСЕВИЧ
"Вот уже три недели читаю и перечитываю вашу книгу, а в голове навязчиво звучит: "…Стоят перед нами словно живые…". Впечатление - потрясающее. Состояние - не лучше, чем в 1955 году, возможно потому, что тогда была молодость и призрачная надежда. Просто нет слов, которыми можно выразить вам мою благодарность за огромный научный труд, который написан не только умом, но и сердцем.
Впервые зримо увидела то, что происходило в ту трагическую ночь. Впервые поняла первопричину крена корабля на левый борт. Не менее потрясена тем, как удалось Малышеву*** за несколько дней понять Ефима и верно оценить его высокие человеческие и профессиональные качества. То, что Ефима не по уставу оставили за командира БЧ-5, сделало последние часы его жизни особенно тяжелыми из-за невыносимого чувства ответственности. Смерти он не боялся. Я это точно знаю, но как об этом догадался Малышев?.. Таких моряков, как он, там было много. Все они стали для меня самыми родными, единственными и неповторимыми. Ваша книга - лучшая память о них. Документы оставляют потрясающее впечатление (другого слова не подобрать). Даже мечтать не могла, что смогу с ними познакомиться и увидеть все, что происходило в ту ночь, услышать голос Ефима".
ПИСЬМО ЕВГЕНИИ ЕФИМОВНЫ МАТУСЕВИЧ
"Я знала, что вы работаете над книгой о линкоре "Новороссийск ", но так как к этому времени стена молчания об этой трагедии была разрушена, и в печати появилось достаточно много публикаций о ней, я, честно говоря, думала, что любые последующие публикации будут носить конъюнктурный характер, так как все уже сказано. Прочитав вашу книгу, я поняла, как я была неправа. Ни воспоминания участников трагедии, со многими из которых я была знакома с детства, ни рассуждения авторов опубликованных в последнее время работ не давали такого достоверного представления о происшедшем, как выдержки из архивных документов. Даже причина опрокидывания корабля, которая из напечатанных материалов представлялась мне совершенно неизбежной, как оказалось, была мной недостаточно глубоко понята.
Многие годы я пыталась представить себе, что же это были за люди, которые своими действиями погубили такое количество молодых, здоровых мужчин и после этого продолжали служить на флоте и продвигаться по службе. Стенограммы с их речью, опубликованные в вашей книге, даже без авторских комментариев, дают представление о личностях этих высших офицеров. Я сожалею, что мне каждый день приходится ходить на работу по улице им. Кулакова. Думаю, в истории нашего города и флота были более достойные люди. Архивные материалы неопровержимо доказывают, что личный состав корабля с честью и до конца выполнил свой служебный долг".
ПИСЬМО ИРИНЫ ЕФИМОВНЫ МАТУСЕВИЧ
"Уважаемый Борис Александрович! Пишет Вам младшая дочь Ефима Михайловича Матусевича, Ирина Ефимовна. Попытаюсь выразить, насколько я Вам благодарна. "Новороссийск" всегда был в моем сознании. Самые ранние детские воспоминания - мы с мамой на кладбище. В детстве я почему-то себе представляла, что корабль затонул где-то далеко в море, отца кто-то спас, и он приедет домой, представляла, как это будет. Когда я повзрослела, меня начало интересовать все, связанное с этим кораблем. Я всех расспрашивала, записывала, старалась по воспоминаниям восстановить ход событий. Но воспоминания противоречили одно другому, ясной картины не получалось. Главное, что во мне всегда было чувство вины перед погибшими, что они забыты. Особенно сильно это чувство вины возникало в радостные моменты жизни: вот мы веселимся, обо всем забыли, а до них никому нет дела.
Потом, когда появился Николай Черкашин, я буквально молилась на него, старалась всячески ему помочь, ждала его книгу. Я ему бесконечно благодарна, но когда я прочла книгу, на душе легче не стало. "Новороссийск" меня не отпустил. Потом были еще книги, тоже читала, затаив дыхание, а все равно осталось чувство, что в полной мере достоверно о "Новороссийске" еще не сказано. Настороженно я ждала Вашу книгу. Мы ничего о Вас не знали, боялись разочарования. И только прочтя "Тайну гибели линкора "Новороссийск ", я перестала строить планы, что еще предпринять. Как-то сразу почувствовала, что все, что должно было быть сказано об этом корабле и его команде, сказано.
Найдена единственная соответствующая теме тональность всей книги, вместе с тем каждое слово - от души. …"Новороссийск" меня отпустил, в душе улеглось это чувство вины, которое жило во мне с детства, я почувствовала, что долг перед памятью отца и всех погибших выполнен. Я уже не жду так болезненно новых публикаций, знаю, что лучше, чем Вы, написать о "Новороссийске" невозможно.
Ведь Вы сняли такой тяжкий камень со стольких душ! Желаю Вам здоровья и еще многих успехов в литературе!"
ГОРЬКАЯ ПАМЯТЬ
Ольгу Васильевну Матусевич в то раннее утро разбудил отчаянный
крик квартирной хозяйки: "Оля, линкор взорвался, перевернулся
и утонул". Еще долго потом она просыпалась, будто слыша
эти слова.
НА БЕРЕГУ АПОЛЛОНОВКИ
Комната в восемь квадратных метров, которую тогда "снимали
" на ул. Ластовой, 3, капитан-инженер 3 ранга Е.М. Матусевич,
его жена, врач-педиатр, двое дочерей - одной четыре года, другой
четыре месяца, - находилась в доме над самой бухтой. И в то утро,
и много дней спустя из окна виднелось черное днище опрокинутого
линкора. А позднее было видно, как днем и ночью ведутся работы
по его поднятию.
Ольга Васильевна побежала к госпиталю, потому что туда привозили
спасенных моряков. Там она стояла до самого вечера. Молча.
Рядом также молча стояла женщина в голубом платье и синем жакете,
как потом оказалось, Клара Басина, жена капитана, начальника
клуба линкора. Было еще много разных людей.
РАССКАЗЫВАЕТ ОЛЬГА ВАСИЛЬЕВНА МАТУСЕВИЧ:
- Все госпитальные меня знали, ведь я была их детским участковым врачом. Все пробегали мимо и на меня не смотрели. В госпиталь не пускали. Кто-то сказал, что Матусевич остался жив, и я решила, что надо стоять так, чтобы он, когда выйдет, поблагодарил меня за сдержанность. А потом стали вывозить целыми грузовиками матросов в учебный отряд, но Ефима среди них не было. Все волновались, и только я знала: Ефим, который так плавал и так нырял, что, нырнув, доплывал до середины бухты, Ефим не мог утонуть. Мне тогда было 31, Ефиму - 32. Позднее в одной из книг о гибели "Новороссийска" напишут, что О.В. Матусевич две недели приходила на пристань с тужуркой и фуражкой мужа, все ждала - может, спасется. Две недели? Какая ерунда! Я ходила до 1970 года. Ежедневно. Я была участковым врачом, это мой участок. Он начинался с улицы Пляжной в Аполлоновой балке и доходил до ул. Героев Севастополя. Я каждый день там появлялась. Конечно, первые дни на работу не ходила. А там была. Но без тужурки и фуражки. И с детьми мы в Аполлоновой балке постоянно гуляли, сначала с Женей, потом с Женей и Ирой, другого места у моря не было. Кстати, и территория госпиталя (там еще люди жили) тоже входила в мой участок. Надо было только через виадук перейти. Я там всегда стояла и плакала. Много-много лет подряд.
МУЗЕЙ В ОДНОЙ КВАРТИРЕ
На стенах большой, светлой комнаты - фотографии и картины. На картине художника Анатолия Шорохова - тоже Аполлонова балка и виадук. А на книжных полках, в шкафах и секретерах - альбомы, книги, газетные вырезки, документы, воспоминания, письма - все о линкоре "Новороссийск" и его моряках. И множество молодых красивых лиц. В этой квартире, благодаря стараниям Ольги Васильевны и ее дочерей, находится самый большой музей памяти "новороссийцев", который за все эти пятьдесят лет не удосужились создать официальные музеи или общественные организации.
РАССКАЗЫВАЕТ ОЛЬГА ВАСИЛЬЕВНА МАТУСЕВИЧ:
- Все начиналось с любви. Вот фотография - ученики четвертого класса. Тридцатые годы. Вот Фима. А вот я. На фото все мальчики - в ботинках, только Фима - в тапочках, хотя его папа сапожником был. А в девятом классе он написал мне первое стихот234 Борис Гельман ворение, первые слова любви. Был октябрьский праздник, мы вышли во двор, и он стал читать:
Предрассветный сумрак темнокрылой ночи,
Падает с деревьев на траву роса,
В доме шум и танцы, музыка грохочет,
Только ты со мною в тишине одна.
Пусть кружатся пары, вертятся пластинки,
Навевает скуку на меня фокстрот,
Я и сам не знаю, есть ли больше счастье,
Чем стоять с тобою ночью у ворот.
В памяти Фимка-Фимус, до войны веселый, озорной, весь в рыжих веснушках. И Ефим Михайлович после войны - молчаливый, замкнутый, мужественный, куда-то исчезли веснушки. Им овладело какое-то неуловимое, неосознанное тревожное чувство… Запомнился январь 1953 года. Наша полуторагодовалая Женечка заболела скарлатиной. Каждый вечер Ефим приходил к окнам инфекционной больницы, чтобы только увидеть нас, хотя погода к этому не располагала. Взмахом руки я как бы отпускала его, а он отходил так, чтобы мы его не видели. То было время антисемитского "дела врачей". Однажды он сказал, чтобы я не волновалась, в крайнем случае, он будет преподавать физику. Видимо, на корабле ему приходилось нелегко. Все прошедшие годы я ощущала его рядом.
О том, что внучка Юлечка пишет сочинение о своем дедушке, я тогда не знала. Не знала ранее и о том, что мои дочери Ира и Женя, повзрослев, осознали несправедливость полного замалчивания трагедии, которая произошла на "Новороссийске". Вовсе не ветеранские организации, а именно они стали первыми писать во все инстанции, всем флотским начальникам и добиваться того, чтобы на братских могилах были названы все фамилии моряков. Безрезультатно. Ира к тому времени обошла всех оставшихся в живых папиных сослуживцев и взяла у всех интервью. Потом мои дочери связались с писателями-маринистами В. Пикулем, А. Кроном - тоже безрезультатно. А когда узнали, что морские катастрофы и трагедии расследует писатель Николай Черкашин, написали ему. И он немедленно откликнулся и приехал.
ЛЕТОПИСЬ КОРАБЛЯ
Так появились первые газетные публикации и первые издания документальной хроники. Пошли письма-позывные во все уголки страны. И, хотя Ольга Васильевна, несмотря на свой солидный воз раст (а ей уже за 80!), по-прежнему работает детским врачом, она ведет эту очень важную для себя поисковую работу: пишет запросы по самым далеким адресам, в ближнее и дальнее зарубежье, рассказывает, отвечает, посылает ксерокопии всех газетных статей, всех публикаций, которые касаются каждого конкретного моряка. Вот так она и стала хранителем и летописцем истории корабля и людей, на нем служивших. Как десять-двадцать лет назад, так и сегодня на ее адрес приходят письма от родственников, хотя уже нет в живых родителей, и часто к переписке подключаются внуки. Каждое письмо проанализировано, на каждое в короткие сроки она высылает ответ. И самое важное, что именно она, Ольга Васильевна, собрала огромное число - более 300 - фотографий погибших моряков. Лица. Лица. Лица. Молодые, красивые, спокойные, уверенные в своем завтрашнем дне.
Есть и ее личная заслуга в том, что через годы и десятилетия государство сделало то, что положено было сделать сразу после трагедии: приняли решение о награждении моряков "Новороссийска", до конца выполнивших свой воинский долг, орденами и медалями. Всего было награждено 716 человек, из них 613 посмертно. Указ Президента России опубликовали лишь в одном российском издании. О нем в Украине узнавали от родственников и друзей бывших "новороссийцев".
По письмам, которые хранит Ольга Васильевна, можно сложить портрет поколения. У этих матросов было много общего, в основном все они росли в многодетных семьях, отцы воевали, кто погиб, кто вернулся домой инвалидом. Как ни драматично, но были семьи (особенно в аулах и заброшенных деревнях), которые все узнавали о гибели сына или брата по ее письмам. В результате неустанной переписки и поисковой работы стали открываться памятники односельчанам, музеи, имена героев присваивались улицам. Так, уже есть музей героев-"новороссийцев" в Ярославле, есть памятник в Курске, готовится памятник в Ростове- на-Дону, есть памятная экспозиция в литовском городе Каунас. Не забыли своего героического земляка и в Одессе. На Слободке в школе-интернате № 1 (бывшая школа № 98) усилиями учительницы Галины Николаевны Рудык создан стенд, посвященный Ефиму Михайловичу Матусевичу.
НИКТО НЕ ЗАБЫТ ?..
Рассказывает Ольга Васильевна Матусевич:
- Есть все-таки много и несправедливого. Вот Илья Исаакович Лемберг. Он регулярно звонит мне из Нью-Йорка. И.И. Лемберг из той самой семерки моряков, которую удалось спасти, когда вырезали кусок днища. Во всех изданных с тех пор книгах печатают его воспоминания. Очень ценные! Но И.И. Лемберга даже не представили к награде! Хотя других тогда же спасенных его товарищей наградили. Объяснили это так: не надо было уезжать! Не включили в 1998 г. в списки награжденных еще одного выехавшего в Израиль матроса электротехнического дивизиона Льва Вольфовича Гермидера, "тоже в дальнем зарубежье". Меня это очень возмутило: ведь не лишают наград прибалтийцев. Когда же в ответ на мои письма было принято решение о награждении его орденом Мужества, оказалось, что Л. В. Гермидер уже умер.
Для Ольги Васильевны они все - герои. Где бы не жили. И важно, чтобы память о линкоре "Новороссийск" почиталась по заслугам на высоком уровне. На митинге, посвященном 50-й годовщине гибели экипажа линкора "Новороссийск" 30 октября 2005 года Ольга Васильевна сказала:
- Прости нас, линкор "Новороссийск"! Прости, что 33 года молчали. Прости, что не проявляли внимания к осиротевшим родителям, вдовам и детям. Прости, что почти сорок лет твои могилы оставались безымянными, что не все погибшие представлены к награде. Прости, только через сорок четыре года был официально признан подвиг твоего экипажа. Теперь у нас надежда на растущее молодое поколение.
ЧЕЛОВЕК ЧЕСТИ
Из сочинения Юлии Руденко
В 1996 году внучка Е.М. Матусевича, ученица 7-го класса школы № 3 Юля Руденко, участвовала в ежегодном литературном конкурсе "Жизнь каждого принадлежит Отечеству", который проводит Фонд истории и культуры им. Геннадия Черкашина. Вот строки из ее сочинения: "У нас дома хранятся старая офицерская фуражка и кортик. Это вещи моего дедушки, который погиб 40 лет назад. Я уже много знаю о нем, и мне кажется, что он был настоящим морским офицером, человеком чести. Жаль, я не была знакома со своим дедушкой, да и мама моя его почти не знала, ведь она была еще очень маленькой, когда он погиб. Моему дедушке было всего 17 лет, когда началась война. Он пошел на фронт добровольцем, воевал на Северном Кавказе. Во время войны фашисты сожгли в Одессе всю его семью - маленькую сестру, братика, маму и отца. А он даже не знал об этом. И только после войны, когда приехал в Одессу, он узнал об этой трагедии. Он, наверное, очень страдал, но никогда никому не жаловался, носил свое горе в себе. И вот пришел тот самый роковой день - 29 октября 1955 года. Ефима Матусевича оставили за главного в машинном отделении. Ночью произошел взрыв, потом три часа люди боролись за выживание. За свой корабль. В последние минуты дедушка приказал многим матросам выходить наверх, и они спаслись. А сам он предпочел погибнуть вместе со своим кораблем. Ведь, если бы он спасся, как бы потом смотрел в глаза родным тех матросов, которые погибли в ту ночь?! Те, кому удалось спастись, рассказывали, что Ефим Матусевич был спокоен, сосредоточен, тужурка застегнута на все пуговицы. Таким они и запомнили своего любимого командира
Я думаю, что память - это очень важная вещь. Разве можно забыть такого честного, умного и отважного человека?! И если я - его внучка, значит, я должна стараться быть похожей на него. Я постараюсь ничем не запятнать его имя". На одной из фотографий - Юлия Руденко в армейской форме, выглядывающая из люка танка. Закономерный вопрос: "Где это происходит? " Вот так неожиданно сложилась судьба внучки советского флотского офицера Ефима Михайловича Матусевича. В 1998 году Юля поехала в Израиль по молодежной образовательной программе НААЛЕ. И с тех пор эта страна стала местом ее постоянного жительства. Из многих событий, которые выпали на ее долю за прошедшие годы, самым памятным для Юли оказалось время службы в Армии Обороны Израиля. Вот что она рассказала во время одного из приездов в Севастополь.
- За восемь лет у меня никогда не было сомнений в своем выборе. Мне нравится эта страна, израильский народ, который так долго и мужественно отстаивает право на свою жизнь, на свою независимость. В армии я проходила курс молодого солдата. Училась стрелять, преодолевать препятствия, ориентироваться на местности, бегать с носилками. В то же время слушала лекции по истории еврейского народа и Государства Израиль, традициям иудаизма, изучала законы и требования воинской службы. Навсегда запомнился ритуал принятия присяги. Это произошло без специального объявления, неожиданно. Ближе к полуночи объявили общее построение. Прибыл оркестр, заиграли марши. Перед каждым отделением появились офицеры. И мы повторяли за ко238 Борис Гельман мандирами торжественные слова, обязуясь честно выполнять воинский долг, защищать Эрец-Исраэль и еврейский народ. Я выросла в семье, где о воинских традициях слышала с малых лет. Ведь мой дедушка Ефим Матусевич сражался в годы войны против фашистов на фронте. Потом служил на кораблях Черноморского флота. Он погиб в октябре 1955 года, когда после взрыва затонул линкор "Новороссийск".
В ту ночь на израильской земле, принимая присягу, я вспоминала о том, что мой дедушка был флотским офицером, что вся его родня, а значит и моя, была уничтожена фашистами в 1942 году под Одессой только за то, что они были евреями. Я произносила слова воинской клятвы и начинала понимать, что я уже солдат и обязана буду выполнять воинские приказы, что отныне мой воинский долг защищать моих нынешних соотечественников-израильтян. Два года назад Юлия Руденко завершила службу в армии обороны Израиля. Ныне - она студентка Тель-Авивского университета.
ПОСЛЕСЛОВИЕ. У ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ
Прочитаны некоторые документы, воспоминания, письма самых разных людей: одних - близко знавших Ефима Михайловича, других - его подчиненных и сослуживцев, третьих - никогда не видевших его, но высказавших свое мнение на основе действий капитана 3 ранга Е. М. Матусевича в боевой обстановке, оценив его поступки в часы смертельной опасности. Перед нами только едва приоткрылся характер этого 32-летнего военного моряка, пунктирно прочерчена линия его жизни. Ее еще предстоит глубоко осмыслить нравственно, психологически, философски. Ведь Ефим Матусевич уже смотрел смерти в глаза в 19 лет, когда уводил от нее в Суарском ущелье своих товарищей, он после войны жил с кровоточащей раной, представляя себе мать и отца, сестру и брата, которых он не сумел защитить от подлых убийц. Но даже то, что мы узнали, позволяет сказать: перед нами личность, которая никогда ни в чем не поступилась своим человеческим достоинством, - Ефим Михайлович Матусевич.
Список евреев -
членов экипажа линкора "Новороссийск",
удостоенных российских наград:
у памятника экипажа "Новороссийска".
Из семейного архива О. Матусевич
Памятная доска на Братском кладбище Коммунаров
Из семейного архива О. Матусевич
Ордена Мужества
Басин Александр Иосифович
Бахмутский Владимир Моисеевич
Вишневецкий Борис Иосифович
Друкер Исаак Израильевич
Золотарев Борис Михайлович
Коган Яков Борисович
Липкус Самуил Гершевич
Люберанский Николай Зиновьевич
Матусевич Ефим Михайлович
Москалюк Зюня Наумович
Поляк Михаил Соломонович
Страчунский Рафаил Львович
Шнейдерман Михаил Моисеевич
Эльберт Александр Иосифович
Все - посмертно
Аронштейн Ефим Павлович
Гермидер Лев Вольфович
Гримберг Семен Михайлович
Фельд Эдуард Борисович
Юффе Андрей Ефимович
Ордена Почета
Бакши Леонид Иосифович
Медали "300 лет Российскому флоту"
Кисляк Ефим
Лембриков Борис Моисеевич
Хононов Владимир
Ирина с дочерью Еленой, 2005 Из семейного архива О. Матусевич 
Защитницы Израиля В центре - Юлия Руденко, внучка Е. Матусевич Из семейного архива О. Матусевич |
Евгения с сыном Александром Из семейного архива О. Матусевич 
Ирина Руденко и автор статьи Борис Гельман Фото Е. Максимовой Севастополь, июль 2007 Фото сделано на Фестивале "Черно-белая графика еврейской Одессы" |
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Каржавин Б. А. "Тайна гибели линкора "Новороссийск".
Изд. Политехника. СПб, 1991 г.
2. Матусевич О.В. Личный архив. 1955 - 2006.
3. Муру Н. П. "Гибель и подъем линейного корабля "Новороссийск".
Сборник "Катастрофы на море". Изд. Судостроение. СПб,
1998 г.
4. Никольский Н. И. "Почему погиб линкор "Новороссийск".
Изд. Сезам - Маркетинг. Москва, 1999 г.
5. "Новороссийск". Трагедия и подвиг. 1955 - 2005 гг.". Альманах
"Маринист" № 1(7). Севастополь, 2005 г.
6. Сергеев О. Л. "Катастрофа линкора "Новороссийск".
Свидетельства. Суждения. Факты". Изд. МИД. Москва,
2002 г.
7. Черкашин Н. А. "Взрыв корабля". Морская коллекция. Москва,
2005 г.
8. Черкашин Н. А. "Кинжал для левой руки". Военное
издательство. Москва, 1994 г.
9. Черкашин Н. А. "Судеб морских таинственная вязь".
Изд. Политехника. СПб., 1991 г.
