Альманах "МОРИЯ" № 7 (2007 г.)

Леся Войскун

ОТВЕТ М. БЕЛЬСКОМУ

Уважаемый Мирон Бельский! Прочитала Вашу заметку с уточнениями по поводу моей статьи о Якове Перемене.

Я признательна Вам, что публикация не оставила Вас равнодушным и побудила искать дальнейшие материалы, связанные с деятельностью Перемена в Одессе. Полностью согласна с Вами, что сведения, приведенные в мемуарах, нужно проверять и уточнять по документам. Поэтому, в статье пишу, что изложенные Переменом события нуждаются в комментариях, т.к. он "…описывал события спустя много лет, потому здесь и наслоение разновременных событий, и фактические неточности ". И не только пишу, но и восстанавливаю некоторые подлинные имена, уточняю даты, опираясь на архивные данные на русском языке и иврите. В этом исследовании мне помогали и одесские специалисты. Прежде, чем ответить на Ваши замечания, еще раз уточню, о чем была моя статья. Перемен был разносторонним человеком - общественным и сионистским деятелем, меценатом и коллекционером, книгопродавцем, издателем и ученым. Его имя следовало вернуть в анналы Одессы уже лишь потому, что он собрал и сохранил для истории произведения одесских модернистов из "Общества независимых художников". Меня как искусствоведа, прежде всего, естественно, интересовала его меценатская и культуртрегерская деятельность в Одессе и в Эрец-Исраэль (Израиле) и его художественная коллекция. Наконец, я писала о личности Перемена. Эти аспекты были главной темой моей статьи, а не "история торговых заведений супругов Перемен". Я могу понять, что Вас, как специалиста по истории книжного и издательского дела в Одессе, интересовала именно эта сторона деятельности Перемена. И, вольно или невольно, Вы укоряете меня в том, о чем я не собиралась писать, и что не являлось темой и предметом моего исследования.

Обложка Декларации партии
"ПОАЛЕЙ ЦИОН"
1917
Из семейного архива
Я. Перемена
(Израиль)

Реклама книжного магазина
"Культура"
Из семейного архива
Я. Перемена (Израиль)

Вы пишете: "…у меня сложилось мнение, что многие документы, хранящиеся в Государственном архиве Одесской области (далее ГАОО) не нашли своего отражения в очерке…". Вы правы, это действительно так. Более того, я не сочла нужным ввести в статью, ограниченную определенной темой и форматом, все известные мне материалы. Например, я не писала, что Перемен был владельцем фабрики железных изделий "Автоген", ул. Петра Великого, 22 (бланки фабрики с датой 1917 г., также там фигурирует адрес Преображенская, 41); что он был действительным членом Общества промышленников Юга России (Ришельевская, 21, квитанция от 7 марта 1918 г.), что он входил в Совет еврейской общины Одессы (документ 1919 г. с подписью главы общины д-ра Шварцмана), и пр. и пр. Читатель не должен утонуть в потоке информации и во второстепенных для данной статьи деталях и уточнениях. Вы правы и в том, что не все документы из ГАОО известны мне, также как, я полагаю, и Вам неизвестны многие документы, сохранившиеся в семейном архиве коллекционера, часть из которых я приведу ниже.

Итак, перейдем к двум Вашим уточнениям насчет имен и отчеств супругов Перемен и "библиографии их книготорговой деятельности". Начнем с последнего. Ваши скрупулезные изыскания о перипетиях книжных магазинов супругов Перемен действительно могли бы стать темой отдельной статьи, хотя и при определенных коррективах. Но из всего этого, главным для меня было Ваше утверждение, что магазин и библиотека "Культура" никогда не существовал по адресу Преображенская, 41, а только на Ришельевской, 52, да и тот после 1911 г. исчез из списков торговых заведений.

В качестве аргумента, подтверждающего правильность написанного в моей статье, привожу сохранившуюся в архиве Перемена "Декларацию еврейской радикал-социалистической рабочей партии "Поалей Цион", произнесенной Я. Переменом на VII всероссийском сионистском съезде в Петрограде (пишу в современной орфографии). Она издана в Одессе в 1917 г. в типографии П.С. Рубенчика. На оборотной стороне книжной обложки Вы можете прочитать: магазин "Культура", Преображенская, 41 и рекламная аннотация о книгах, которые можно приобрести в магазине (см. иллюстрацию).

Также Вы приводите справки, по которым одними магазинами владел Перемен, другими его жена. Нет спора, что архивные документы важны. Но когда речь идет о конкретном человеке, невозможно игнорировать обстоятельства его жизни. Основываясь только на формальной стороне, иногда Вы рискуете прийти к ошибочным заключениям. В одесский период Перемен вел активную политическую деятельность, часто нелегальную и опасную. Он занимался распространением и хранением нелегальной литературы, время от времени находился в разъездах по своим партийным делам. Он также был членом Исполнительного комитета при Штабе еврейских боевых дружин для борьбы с погромами в Одессе. Он понимал, что в случае его ареста и конфискации имущества, жена и дети могли остаться без средств к существованию. Поэтому, несмотря на то, что весь бизнес вел только он, некоторые магазины были формально записаны на имя его жены, которая в то время работала акушеркой в больнице и занималась частной практикой. У родственников Перемена сохранились фотографии, где она сфотографирована с коллективом сотрудников больницы. Теперь об именах. Вы пишете: "В прошении на имя Градоначальника об открытии книжного магазина и библиотеки на Ришельевской, 52, Я. Перемен собственноручно написал в 1910 году, что <…> зовут его - Янкель-Иось Абрам-Ицков Перемен (в очерке он назван - Яков Йозеф Перемен"). На основании этого документа (кстати, он сохранился и в семейном архиве Перемена) Вы считаете, что это более точное имя, т.к. оно соответствует паспортным данным: "Человек мог себя называть в быту, как он хотел, ... но паспортные данные в официальных делах искажать было нельзя".

Удостоверение Я. Перемена о членстве в Совете
Одесской еврейской общины.
1919
Из семейного архива
Я. Перемена
(Израиль)

Сертификат - удостоверение беженцев Палестины
Я. Перемена и его семьи
Из семейного архива
Я. Перемена (Израиль)

Давайте разберемся. В своих объяснениях Вы считаете истинными паспортные данные, следуя логике советского времени. Но с еврейскими именами, и Вам это должно быть известно, все было не так просто. В метрических книгах раввината они записывались на двух языках - на иврите и на русском, в том диалектном варианте идиш, который был распространен в данном регионе. Чиновник вносил в паспорт эту искаженную форму. И потому опора на приведенный Вами документ вовсе не является доказательством правильности имени, даже если оно соответствовало паспорту.

Перемен же (а вслед за ним и я) приводит свои имена как они были записаны в метрике на иврите: Яков-Йосеф (не Йозеф) и затем два имени его отца согласно еврейской традиции: Авраам-Ицхак. Кстати, о точности документа. Вы пишете о Прошении 1910 г., что оно "было проверено околоточным, который добавил, что "Я. Перемен имеет от роду 28 лет, в Одессе живет около 3-х лет"…", тогда как Перемен жил в Одессе с 1898 г.

Приведу также Удостоверение 1919 г. из семейного архива. В нем одновременно на трех языках - иврите, идиш и русском - сообщается, что Перемен является членом Совета еврейской общины Одессы. В этом документе его имя обозначено как Яков-Иосиф Аврам-Ицкович. Как видите, здесь есть расхождение с формой, указанной в Прошении. Но над русским текстом, в смешанной записи на иврите и идиш написано: г-н Яков-Йосеф сын Авраама-Ицхака и еще раз на идиш: Яков-Йосеф Перемен (фамилия написана с огласовками).

Что касается имени жены Перемена, то Сара - это не "русский перевод еврейского имени Сура", как Вы полагаете. Все как раз наоборот. Имя Сора и его диалектная форма Сура, бытовавшая в среде украинских евреев, происходят от еврейского имени Сара (Сарра), ведущего свое происхождение из Танаха, как и имена ее мужа. Хотя ответ по поводу имен был очевиден для меня, все же я обратилась за консультацией к д-ру Баруху Подольскому из Тель-Авивского университета, одному из самых авторитетных специалистов по семитским языкам и ивриту, составителю Большого иврит-русско-ивритского словаря и учебника грамматики иврита, который подтвердил мои аргументы.

На мой взгляд, занимаясь именами евреев, стоило бы принимать во внимание не только документы на русском языке, но и на идиш, и на иврите.

Уважаемый Мирон Бельский, еще раз согласна с Вами, что мемуарные сведения следует проверять документами. Но иногда и они содержат ложную информацию. Приведу еще один пример. Передо мной подлинный сертификат-удостоверение беженцев Палестины на русском и французском, по которому Перемен и его семья эмигрировали из Одессы в 1919 г. Слева вверху: "Ваад (комитет, ивр.) беженцев Палестины по реэвакуации на родину". Далее: "Предьявитель сего Янкель Перемен, беженец Палестины из города Яффы". В конце приписано: "При нем жена Сура 38 лет (кстати, рядом, по-французски написано Сара, т.к. в других языках существовала только оригинальная форма этого имени),
дочь Эстер 15,
сын Натан 11,
Нахман 13…"

В этом документе все фальсификация. Упоминаемая дочь Эстер, была не дочерью, а младшей сестрой Перемена. По документу они не жители Одессы, а "беженцы Палестины из города Яффы". Благодаря таким документам они могли эмигрировать из Одессы.

История деятельности Якова Перемена еще не завершена. Я надеюсь, Вам удастся найти еще новые интересные материалы об этом незаурядном человеке - Вашем земляке. Думаю, что лишь объединив сведения из сохранившихся архивов в Одессе и Израиле и наши усилия, можно будет составить подлинную картину его жизни и деятельности.

С уважением,Леся Войскун.
г.Тель-Авив