מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 6 (2006г.)
Белла Верникова
ЛЕВ ПИНСКЕР, СОРЕДАКТОР ВТОРОГО РУССКО-ЕВРЕЙСКОГО ЖУРНАЛА «СИОН» И ПРОВОЗВЕСТНИК СИОНИЗМА1
Коммуникация — это в первую очередь не
что иное, как способ внесения той или иной
коррекции в образ мира собеседника2.
Алексей Леонтьев
Титульный лист брошюры
Л. Пинскера "Автоэмансипация"
в переводе Ю. Гессена,
изданной к 100 - летию автора (Берлин, 1922).
Из фондов
Национальной библиотеки
Израиля в Иерусалиме
Страница брошюры
Л. Пинскера "Автоэмансипация",
изданной к 100 - летию автора
(Берлин, 1922),
с названием и датой выпуска
первого немецкого издания.
В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона начала 20-го века помещена биографическая справка Льва Пинскера:
«Пинскер (Лев Семенович) — писатель, врач в Одессе, поборник национального движения среди евреев (1821–1891). Окончил курс на медицинском факультете Московского университета. Был одним из основателей первых русско-еврейских органов «Рассвета» (1860) и «Сиона» (1861). Большое впечатление произвела в еврейской среде его небольшая немецкая брошюра «Autoemancipation» (Берлин, 1881 (1882. — Б.В.); много русских переводов), где автор, скрывшийся за подписью «Ein russischer Jude», горячо убеждал евреев отказаться от надежд на исчезновение антисемитизма, в котором он усматривал неизлечимую болезнь (психоз) европейско-арийского мира, и всю свою энергию направить не на эмансипацию, исходящую от других, а на самоэмансипацию, и, прежде всего, на приобретение территории и на создание своего государства. В своей брошюре Пинскер определенно не называет самой территории, но вскоре примкнул к так называемому палестинофильскому течению. Явившись, таким образом, провозвестником сионизма, Пинскер был одним из основателей одесского общества пособия нуждающимся переселенцам в Сирии и Палестине. Литература, вызванная появлением «Autoemancipation», очень велика»3.
В советское время имя Льва Пинскера было предано полному забвению, т.к. несовместимый с классовой борьбой сионизм отвергался еще Лениным, а с конца 1940-х гг. становится в СССР идеологическим жупелом, пригодным для публичного выражения государственного и личного антисемитизма4.
В 1990-е годы Лев Пинскер как крупная историческая фигура возвращается в российский культурный и научный обиход, с опорой на сведения, большей частью почерпнутые из дореволюционных изданий. Приведенная биографическая справка Л. Пинскера столетней давности открыта в Интернете, в сетевой версии «Русского Биографического Словаря»5.
Как отмечено в моей публикации 2003 г. «Атрибуция статей Льва Пинскера в русско-еврейской печати 1860–80-х гг.», в научной и справочной литературе 20-го века упоминается порядка десяти текстов Л. Пинскера, написанных по-русски и по-немецки и опубликованных при жизни автора. Мною атрибутировано, исходя из разработанного применительно к исследованию набора критериев, порядка восьмидесяти статей и обзоров Л. Пинскера по вопросам еврейской жизни в России и за рубежом, напечатанных в русско-еврейской прессе 1860–80-х гг.6. Значительная часть атрибутированных текстов печаталась без подписи в редактируемом Л. Пинскером втором органе русских евреев — еженедельнике «Сион», выходившем в Одессе в 1861–62 гг.
В этой статье рассматривается журналистская и общественно-политическая деятельность Льва Пинскера в Одессе 1860–80-х гг. с учетом атрибутированных публикаций, характеризующих его отношение к широкому спектру вопросов еврейской жизни.
Цитаты, названия, имена и фамилии даны, за редким исключением, в современной русской орфографии; даты указаны по старому стилю, в соответствии с первоисточниками. Список сокращений помещен перед примечаниями.
В официальной переписке 1856-59 гг. о получении разрешения на издание в Одессе первого печатного органа русских евреев содержалась просьба будущих редакторов «Рассвета» — разрешить передавать редакторские права другим лицам, «известным высшему начальству, от благоусмотрения которого может зависеть дальнейшее издание журнала»7. После закрытия «Рассвета» (май, 1861) возникла необходимость найти нового редактора русско-еврейского журнала, хорошо известного столичным властям и местной администрации, для чего Лев Пинскер подходил более чем кто-либо. Он занимал видное положение в одесском еврейском обществе, поддерживая его просветительские и благотворительные учреждения8. В 1860 г. председательница женского благотворительного общества в Одессе, вдова бывшего новороссийского генерал-губернатора кн. М. С. Воронцова9, оказавшего поддержку отцу Л. Пинскера в создании одесской реформированной еврейской школы, светлейшая княгиня Е.К. Воронцова выразила Л.С. Пинскеру благодарность за трехлетнюю безвозмездную работу в заведениях общества. Как врач-ординатор военных госпиталей Лев Пинскер участвовал в Крымской войне, за что в 1856-57 гг. «по представлению главнокомандующего южной армии, удостаивается Монаршего благоволения» и по представлению новороссийского генерал-губернатора гр. А.Г. Строганова был награжден орденом10.
В «Предуведомлении» №50 «Рассвета» от 5 мая 1861 г., напечатанном за подписью Е. Соловейчика и Л. Пинскера, сообщалось, что журнал переходит к новой редакции. Там же отмечено, что еврейский журнал на русском языке может существовать только при расширении числа подписчиков и «большей присылке статей, из которых мы думаем обращать преимущественное внимание на статьи учено-литературного и исторического содержания»11.
Издание русско-еврейского журнала в Одессе возобновилось, вскоре после закрытия «Рассвета», новыми редакторами Львом Пинскером и Емануилом Соловейчиком под другим названием — «Сион». Исследователи русско-еврейской прессы, автор дореволюционной монографии Сергей Лазаревич Цинберг и современный американский историк еврейства Александр Орбах, указывают на изменение структуры и направления второго органа русских евреев и объясняют его внешними причинами — цензурными ограничениями, приведшими к закрытию «Рассвета»:
«Применяясь к внешним условиям, «Сион» решил сузить свои задачи в отделе публицистики и расширить их в области истории и науки».12.
Как показано в моей диссертации и в статье 2003 г., наряду с цензурными ограничениями изменению характера публикаций и структуры журнала способствовало отношение редактора «Сиона» Льва Пинскера к задачам еврейского Просвещения-Хаскалы13 в России и к науке иудаике14, ставящей целью создание энциклопедического свода знаний о еврействе. Л. Пинскер стремился к разработке на отечественном — русском языке науки иудаики прежде всего для ознакомления русской читающей публики с еврейской историей и началами иудаизма, с тем чтобы содействовать устранению предрассудков против евреев и способствовать эмансипации русского еврейства. А также для того, чтобы ослабить ассимиляцию и придать иудаизму большую ценность в глазах образованных русских евреев.
Историко-культурный контекст деятельности одесских русско-еврейских публицистов конца 1850-х — 60-х гг. Осипа Рабиновича, Иоахима Тарнополя, Льва Пинскера и др., направленной на достижение гражданского равноправия русского еврейства, наглядно представлен в энциклопедической статье «Эмансипация» в КЕЭ:
«Эмансипация евреев — составная часть характерного для Нового времени процесса: освобождения угнетенных групп населения, будь то от рабства (например, негры в США), крепостной зависимости (например, крепостные в России) или правового, политического и общественного неравенства (например, католики в Великобритании; женщины (см. Феминистские движения). [...]
В ходе этого многоступенчатого процесса происходили глубокие изменения в государственно-правовой структуре и общественных отношениях государств, где проживали евреи, а также в самой еврейской среде. Оживленная полемика об эмансипации развернулась на страницах еврейской периодической печати, евреи участвовали также в обсуждении этой проблемы в нееврейских изданиях. Участники движения за эмансипацию стремились бороться против укоренившихся в христианских странах отрицательных стереотипных представлений о евреях [...] и добиваться отмены дискриминации евреев путем принятия законодательных актов, устанавливающих равенство всех граждан».
Как сказано далее, в США «в 1776 г. был принят закон об установлении религиозной свободы, в 1787 г. в федеральную конституцию была включена статья, отменявшая любое религиозное предпочтение при поступлении на государственную службу»; в 1791 г. во Франции был принят закон о предоставлении евреям гражданских прав; в 1789–1878 гг. (с начала Французской революции до Берлинского конгресса) эмансипация евреев успешно проходила в Западной и Центральной
Европе и была завершена в Северной Америке. Полная эмансипация евреев в России была провозглашена после Февральской революции 1917 г.15.
Лев Пинскер еще до редактирования «Сиона» указывал в статье «Библиография» («Рассвет», №12) на необходимость развития иудаики на русском языке как на запрос русского общества. Одно из таких требований содержалось в статье «Одесского вестника» от 10 февраля 1859 г. — ее автор призывал представителей еврейской интеллигенции информировать общество о различных сторонах жизни евреев, их верованиях, обычаях и истории еврейского народа, поскольку евреи остаются для большинства русских terra incognita16. Рецензируя в №12 «Рассвета» книгу, ранее отрывками публиковавшуюся в петербургской газете «Русский инвалид», Л. Пинскер наряду с резкой негативной оценкой сочинения, по его словам, наполненного «чудовищной галиматьей», но имеющего претензию «повествовать о судьбе евреев в средние века и дать понятие о Талмуде и его начале», пишет об отсутствии в русской литературе удовлетворительных сочинений по иудаике:
«Мы интересовались этим сочинением тем более, что ни об одном народе не встречается столько превратных и неверных суждений, как о евреях. Это зависит от того, что евреев у нас еще мало знают. Для большей части наших соотечественников история евреев неизвестна; их литература — terra incognita, их быт непонятен. Очевидно, что чем бесплоднее почва русской литературы в отношении еврейской науки, тем благоприятнее она должна быть для дикорастущих плевел, предрассудков и предубеждений».
Л. Пинскер подчеркивал, что созданием литературы о еврействе и развитием иудаики на русском языке никто, кроме образованных русских евреев, заниматься не будет:
«Мы не можем удержаться от грустного замечания, что еврейская наука до сих пор не имеет еще своих достойных представителей в области отечественной литературы. Этот упрек, конечно, не может относиться к нееврейским ученым, которым далеко еще не до нас. Но он всею тяжестью своею падает на нас самих. Особенно не мешало бы молодым кандидатам раввинских училищ [...] прежде принятия в руки пасторского посоха, несколько побольше заниматься своею наукой и по мере сил своих знакомить с нею публику. Взяли бы они себе в пример молодых раввинских кандидатов в Германии, избранию которых в раввины всегда должна предшествовать большая или меньшая литературная известность»17. В деле развития иудаики на отечественном языке Лев Пинскер следовал за немецко-еврейскими просветителями. В статье 1880 г., опубликованной в петербургском еженедельнике «Русский еврей», он отметил преемственность первых русско-еврейских изданий с газетой «Zeitung des Judenthums» (нем. — «Общая газета иудейства», редактор Людвиг Филиппсон): «Рассвет» и «Сион» впервые попытались быть для русских евреев тем, чем, например, для евреев Германии была филиппсоновская «Zeitung des Judenthums»18.
В Германии становлению иудаики и распространению эмансипационной литературы содействовали немецко-еврейские издания и общественные организации, имевшие влияние в еврейской среде. В 1819 г. в Берлине было создано «Общество культуры и науки евреев», ставившее целью «приобщить евреев современности к государствам, среди которых они живут, с помощью внутреннего образовательного процесса» и служившее образцом для русско-еврейских просветительских организаций. В 1827 г. начинает выходить на немецком языке «Журнал для науки иудейства» под редакцией молодого еврейского ученого Леопольда Цунца. Журнал определил предмет иудаики как науки, состоящий в том, чтобы: «изобразить иудейство, во-первых исторически — каким образом оно постепенно развивалось и сложилось с течением времени; во-вторых — философски — сообразно его внутренней сущности и его понятию; обоим этим изложениям должно предшествовать филологическое познание литературы иудейства»19. Став соредактором второго органа русских евреев, Лев Семенович Пинскер способствовал перемене направления журнала, в соответствии с которым осуществлялся подбор публикуемых текстов. Отмеченный в воспоминаниях М. Кулишера20 «холодный, спокойный, историко-юридический способ изложения в «Сионе» был задан его редактором Л. Пинскером.
Журнал «Сион»21 («Сiонъ» — в старой орфографии) выходил в Одессе еженедельно по пятницам, с 7 июля 1861 г. по 27 апреля 1862 г., с подзаголовком «орган русских евреев» и указанием «год второй», сохраняя преемственность с «Рассветом» в формате, эпиграфе, внешнем оформлении и в постоянных ссылках на материалы предыдущего издания. Для манифестации направленности «Рассвета» и «Сиона» редакция прибегает к просветительской символике в выборе эпиграфа из Библии, на иврите и по-русски:
И сказал Бог: да будет свет!
Бытие I. 3.
№№1–22 «Сиона» подписаны редакторами: «Емануилъ Соловейчикъ. Левъ Пинскеръ.»; с №23 редакторами значатся Е. Соловейчик и Н. Бернштейн22. Формат журнала — in 4°; набор в две колонки; 16 стр., нумерация страниц сквозная, переходящая из номера в номер. Печатался в типографии Л. Нитче; цензоры Д. Синицын, Н. Хрусталев. Годовая цена 8 р., с пересылкой 10 р. Адрес конторы редакции: Почтовая ул., в доме Залужного (см. иллюстрации). Вышло 43 номера «Сиона».
В передовой статье Л. Пинскера в №1 «Сиона» читателям был предложен новый подход к содержанию журнала, заявлены и объяснены его научно-историческое направление и необходимость постановки актуальных вопросов еврейской жизни:
«От нас требуют раскрытия богатой сокровищницы нашего многовекового внутреннего развития и нашей более чем двухтысячелетней письменности, пояснения нашей истории вообще и — в пределах русского царства в особенности, т.к. до девственной почвы последнего предмета еще не дотронулась рука исследователя. …Мы обязаны будем отмечать все проявления нашей общественной жизни, следить за ходом нашего гражданского развития и давать им беспристрастную оценку. Нам нередко придется выступать против множества существующих против нас и у нас предубеждений»23.
Именно в таком порядке располагались материалы «Сиона» — публикации историко-литературного характера открывали журнал, во второй половине номера печаталась «Современная летопись» с обзором еврейской жизни за рубежом. Журналистская работа Л. Пинскера в «Сионе» в значительной мере определялась характером его воспитания и образования, кругом профессиональных и общественных интересов.
Воспитанный отцом — ученым-гебраистом Симхой Пинскером «в духе сознательной любви к еврейству и еврейскому»24, Лев Пинскер получил начальное образование в реформированной еврейской школе Штерна, открытой в Одессе в 1826 г. по инициативе выходцев из Галиции С. Пинскера и И. Горовица, по примеру школы Иосифа Перла в Тарнополе. Симха Пинскер был старшим учителем древнееврейского языка (иврита), вел занятия по еврейским религиозным источникам, преподавал бухгалтерию, а при отсутствии директора
Б. Штерна замещал его как учитель истории и физики. Преподавание еврейских предметов здесь совмещалось с европейской системой образования, наряду с Торой и Талмудом изучали еврейский язык и его грамматику, историю, русский, немецкий и французский языки, правописание, математику, бухгалтерию, физику, биологию и др. дисциплины. Русский и немецкий были в еврейской школе Штерна основными языками преподавания25.
Немецкий был родным языком Льва Пинскера — ему не было пяти лет, когда семья Симхи Пинскера переехала из австрийской Галиции в Одессу, и дома у них говорили по-немецки26.
Лев (Иегуда-Лейб) Пинскер родился в 1821 г. в Австрии, в галицийском местечке Томашев (Томашов, Tomaszow), что следует из биографической справки его отца, С. Пинскера в ЕЭ, EJ и очерка в одесском еженедельнике «День» 1869 г. В этих источниках сообщается, что Симха Пинскер родился в 1801 г. в Тарнополе (Галиция) и женился в 1818 г. на дочери богатого томашевского еврея Вейлера27.
Стоит отметить, что в ЕЭ, КЕЭ и в ряде российских энциклопедий неверно указано место рождения Льва Пинскера — Томашполь, Волынской губернии28 (местечко Томашполь относилось к Подольской губернии, в наше время — Винницкая область29). В англоязычных энциклопедиях ЕJ и EZ местом рождения Л. Пинскера назван Томашов, неверно отнесенный к русской Польше: (Tomaszow, Poland), (b. Tomaszow, Russian Poland)30, при том, что в 1772 г. Галиция отошла к Австрии, образуя в ее составе административную область (с 1803 г.)31.
По окончании 6-классной еврейской школы Штерна Л. Пинскер учился в гимназии и в одесском Ришельевском лицее (преобразованном в 1865 г. в Новороссийский университет), который окончил в 1844 г. со степенью кандидата прав32. Такое же звание получали выпускники юридических факультетов российских университетов. К этому времени относится дебют Льва Пинскера в русской печати — как сообщает А. Друянов, в «Одесском вестнике» №4 за 1842 г. опубликован небольшой фельетон «Юноша воздержанный» за подписью «Студентъ Л. Пинскеръ»33.
По окончании Ришельевского лицея он около года преподавал русский язык в Кишиневском еврейском училище, затем учился в Московском университете на медицинском факультете.
Л.С. Пинскер был одним из немногих русских евреев, получивших в 1840-е гг. университетское образование. Окончив Московский университет, он стажировался в Германии и Австрии, там состоялось знакомство с лидерами еврейского Просвещения, знавшими его отца, — с Авраамом Гейгером, Аароном Еллинеком, Людвигом Филиппсоном. Лев Пинскер учился на медицинском факультете Московского университета и стал врачом, уже имея высшее юридическое образование. Как отметил в его биографии израильский историк Мордехай Йоэли, запрет на юридические профессии для евреев России был снят только в 1864 г.34. О таких образованных евреях, как Л. Пинскер и его коллеги, писал О. Рабинович в передовой статье «Рассвета» от 23 сентября 1860 г.: «За исключением врачебного поприща, прочие университетские факультеты не представляют никакой будущности для молодого еврея»35.
С 1849 г. Лев Семенович Пинскер жил в Одессе, где занял должность ординатора одесской городской больницы, совмещая ее с частной медицинской практикой36.
Как и в статье «Библиография» №12 «Рассвета», в передовой статье №1 «Сиона» отчетливо проявляется авторская манера Льва Пинскера — жесткость и нелицеприятность суждений, четкость в выражении мысли, апелляция к научно-познавательным интересам читателя, некоторая тяжеловесность слога, прямое и безбоязненное выражение своей позиции, идущей вразрез с предполагаемым читательским ожиданием. Отметив заслуги О. Рабиновича в том, что первый орган русских евреев сплотил вокруг себя авторов, нашел свою публику в среде русского еврейства и поставил многие важные вопросы еврейской жизни, Л. Пинскер определяет направление и задачи нового журнала.
Поддержанная «Сионом», вслед за «Рассветом», двойная направленность русско-еврейской журналистики37 — протест против притеснений извне и против неурядиц (в лексике 19 в. — темных сторон) внутренней еврейской жизни, отвечала потребности приверженцев Хаскалы соответствовать просвещенному духу времени. Как писал Л. Пинскер в №1 «Сиона»: «Унаследованная от средних веков замкнутость наша не соответствует веку, проповедующему свободу совести и братство народов».
Отношение Л. Пинскера к антиеврейским предрассудкам, «унаследованным от средних веков» русским обществом, в публикациях «Сиона» предвосхищает его позицию в «Автоэмансипации» — вековые предрассудки с трудом поддаются искоренению. Но в начале 1860-х гг. Л. Пинскер еще верил в силу печатного слова, связывая эмансипационные задачи с национальными, — искоренение антиеврейских предрассудков в русском обществе должно содействовать достижению еврейского равноправия и укреплению основ еврейской жизни:
«В деле нашего гражданского значения, так сильно нас занимающем, прямая линия не всегда есть кратчайшая. Никакие доводы, никакие жалобы, как бы справедливы они ни были, не в состоянии произвести внезапного переворота в том образе мыслей о нас, который установился веками. В этом отношении ближайшее ознакомление русской публики с нашей литературой, с нашей историей, с нашей внутренней жизнью, со всеми условиями нашего быта, более способно смягчить строгое о нас суждение наших противников и обвинителей»38.
О религиозной и национальной нетерпимости в России начального периода реформ свидетельствовали не только проявления реакции, такие, как рассмотренный далее кровавый навет в Шавлях, но и либеральные публикации русской прессы. Например, статья попечителя Одесского учебного округа и председателя цензурного комитета Н. Пирогова39 «Одесская Талмуд-тора» в «Одесском Вестнике» 1858 г., восторженно принятая еврейскими деятелями. Сторонник либеральных правительственных реформ Николай Иванович Пирогов в этой статье с похвалой отметил присущее евреям стремление к образованию и всеобщей грамотности. Автор поставил еврейское общество Одессы в пример христианскому в деле просвещения и благотворительности, поскольку оно за небольшой срок сумело провести радикальное переустройство талмуд-торы — еврейской начальной школы для сирот и детей из неимущих семей. Тем не менее, в статье Н. Пирогова имеется ряд оговорок, указывающих на превосходство христианства над иудаизмом — религией ветхозаветной, консервативной и отжившей, и на безусловное преимущество христиан перед евреями в нравственном отношении:
«Еврей в наших глазах, есть старообрядец, старообычник, поклонник мертвой буквы, формалист — все, что хотите, но все — по убеждению.
А мы, которым открыта и благодать, и истина. [...] Мы — и прогрессисты, и искатели сущности; но когда дело дойдет до действий по убеждению, то мы поспорим в консерватизме и с евреями. [...]
Как можно сметь сравнивать, — скажут, — нравственные свойства, и еще чьи? семитического, отжившего племени — с нашими! Это неслыханная дерзость! [...] Не забудем: кому больше дано, с того более и спросится»40.
«Средневековые» религиозные предрассудки против иудаизма и еврейского народа в середине 19-го в. были сильны и в странах Западной Европы. В статье «Уцелевшие предрассудки против евреев в Англии» (№22) Л. Пинскер писал:
«Гораздо труднее разобрать, чем поддерживаются предрассудки против евреев в некоторой части английского общества и английской журналистики. С одной стороны, тут главнейшим образом проглядывает христианское чувство, граничащее с нетерпимостью и исключительностью, а с другой, вина, как нам кажется, падает на самих евреев Англии, которые до сих пор не имели ни досуга, ни охоты, ни, может быть, достаточного научного образования, чтобы ознакомить английскую публику с своим прошедшим и своим настоящим, с своими обычаями, обрядами и верованиями и с постепенным их развитием. Иначе трудно было бы объяснить, что в самых солидных и добросовестных журналах появляются статьи, исполненные заблуждений и предрассудков против евреев»41.
Во многих статьях и обзорах «Сиона» Лев Пинскер выступает против антиеврейской пропаганды и клеветы, не прекратившейся в России с началом периода реформ. Летом 1861 г. русские евреи вновь были обвинены в ритуальном убийстве и в употреблении христианской крови. Возникло громкое дело в Шавельском уезде Ковенской губернии, где евреи обвинялись в ритуальном убийстве 4-летней литовской девочки. «Сион» принял на себя обязанность освещать это дело, доказывая невиновность обвиняемых и демонстрируя нелепость и дикость кровавого навета. В «Сионе» наряду с официальной информацией опубликован ряд материалов Л. Пинскера по шавлянскому делу, в которых проявлены профессиональный юридический подход и компетентность автора в сфере иудаики. Публикации Л. Пинскера обращали внимание читателей на юридическую сторону вопроса — о недопустимости обвинений не по факту преступления, а по предрассудку, идущему от религиозной нетерпимости.
В редакционной статье №3 «Сиона» после изложения фактической стороны кровавого навета в Шавлях следует комментарий Л. Пинскера с изобличением ужасного предрассудка приписывать евреям подобный обычай, где говорится о необходимости соблюдения правовых норм в обществе, не свободном от национально-сословных антипатий. А также выражается надежда на действенность в деле просвещения русского общества новой книги профессора Петербургского университета Д. Хвольсона — первого на русском языке научного исследования по истории кровавого навета42.
Вера в силу печатного слова была обусловлена не только приверженностью Льва Пинскера идеологии Просвещения, но и тем, как строилось юридическое обвинение в кровавом навете. Оно опиралось на утверждения обвинителей, что у евреев есть потребность в христианской крови для приготовления пасхальной мацы (опресноков), и что об этом сказано в их религиозных книгах.
В рапорте капитана Толстого и писателя Л.О. Леванды, состоявшего в должности «ученого еврея» при виленском генерал-губернаторе, который направил их разобраться на месте и представить свои соображения, сообщалось, что в следственной комиссии находятся еврейские книги, по которым доносчик Ицыкзон «будто бы доказывает необходимость для евреев христианской крови на праздник Пасхи». Перечислены издания — Книга Исхода, комментарии Раши, молитвенники и др., на которые указал доносчик, 18-летний необразованный еврейский парень, привлекавшийся к судебному разбирательству по делу о конокрадстве. В публикации «Сиона» отмечается, что в ходе повторного следствия доносчик отказался от своих показаний, в которых говорилось, что евреи убили девочку и продавали ее кровь в корчме, чему он был свидетелем, а также слышал разговор местного раввина о том, что труп девочки спрятан в его доме. По поводу указанных им ранее еврейских книг Ицыкзон сказал:
«Я ни в чем не виноват: г. капитан Крайский приставал ко мне, чтобы я непременно указывал ему те еврейские книги, в которых находятся неприязненные выражения о христианах и правительстве, и я, чтобы отвязаться, указал на рассмотренные вами книги».
Заканчивается рапорт характерным замечанием — капитан Толстой и Л. Леванда, проведя расследование и установив ложность обвинений, обратились к шавлянскому ксендзу с просьбой в воскресной проповеди объяснить крестьянам всю нелепость возводимого на евреев обвинения. Тот сказал, что прямо этого сделать не может, но постарается как-нибудь успокоить умы, заметив при этом, что шавлянские евреи сами дают повод к неприязненным столкновениям с местными крестьянами43.
В №4 «Сиона» под заголовком «По поводу Шавлянского дела» опубликован с комментарием Л. Пинскера словесный указ императора Александра I, объявленный в 1817 г. князем А.Н. Голицыным, управляющим российскими губерниями, который содержал указание царя:
«Чтобы впредь евреи не были обвиняемы в умерщвлении христианских детей без всяких улик, по единому предрассудку, что якобы они имеют нужду в христианской крови, то было бы производимо следствие на законном основании по доказательствам, к самому происшествию относящимся, наравне с людьми прочих вероисповеданий, которые уличились бы в преступлении смертоубийства».
Л. Пинскер предает гласности юридический прецедент, указав, что его забвение в действующем законодательстве поощряет ложные обвинения и усугубляет страдания невиновных:
«Считаем своим долгом перепечатать из сочинения И.Б. Левензона “Эфес дамим” (Вильна, 1837 г.) словесный указ Императора Александра Благословенного, от 1817 г., объявленный Е.С. Главноуправлявшим духовными делами иностранных исповеданий, князем Александром Николаевичем Голицыным, всем управлявшим губерниями. Читатели увидят, какую просвещенную точку зрения занимало русское правительство в 1817 г. по отношению к обвинениям евреев в употреблении христианской крови. Не можем с тем вместе не выразить глубокого нашего сожаления о том, что этот указ, сколько нам известно, не вошел ни в Свод Законов, ни даже в Полное Собрание Законов. Иначе, по крайней мере до показаний Ицыкзона, Шавлянские евреи пощажены были бы от всякого рода арестов, обысков и расследований, да и у ненавистников евреев не было бы столько охоты возводить на них подобные обвинения»44.
На юридическую сторону вопроса, наряду с другими его аспектами, Л. Пинскер обращает внимание читателей и в конфликте «Сиона» с выходившим в Петербурге журналом украинских авторов «Основа»45.
В статье №10 «Сиона» была подвергнута критике позиция «Основы», выдвигавшей к живущим на юге России евреям претензии в том, что они живут обособленно среди южно-русского населения края и не сделали ни одного шага для сближения с ним. На эти претензии Л. Пинскер ответил, что если для малороссов сверх общих интересов отечества святы и дороги их племенные особенности, то евреи также дорожат своими вековыми особенностями, и если согласны поступиться некоторыми из них, то в интересах всей страны, а не отдельной ее части. И что никто не может упрекнуть евреев России в нежелании овладеть отечественным — русским языком. Л. Пинскер жестко осудил позицию «Основы» в том, что она не только оправдывает старинную ненависть малороссов к евреям, но до сих пор считает евреев «вредными» для «господствующего населения Малороссии»46.
«Основа» в сентябрьской книжке за 1861 г. напечатала статью П. Кулиша «Передовые жиды», в которой обвинила еврейских публицистов «Сиона» в хитрости и плутовстве, называя их «передовыми жидами нашего времени»47. В №21 «Сиона» на первой странице опубликовано обращение «К русским журналам», в котором говорится, что статья П. Кулиша в «Основе» содержит не разбор мнений по поводу публикации, а «беспримерно-наглые ругательства и ни на чем не обоснованные обвинения»; такие обвинения против органа гласности не могут не остаться без внимания русской литературы и потому «Сион» передает свое дело с «Основой» на суд русской публицистики48.
В №28 «Сиона» от 12 января 1862 г. в рубрике «Современная летопись» помещен редакционный материал Л. Пинскера (к тому времени вышедшего из состава редакции) «Благожелания “Одесского вестника” к новому году». В статье с правовых позиций обосновывалось обращение редакции «Сиона» к русским журналам — в России не существует судебных инстанций, в которые можно было бы обратиться с иском в ответ на оскорбление личной и национальной чести, нанесенное со страниц печатного издания. Заключая в статье №37 «Сиона» обзор российской периодики, в которой появились отзывы на полемику двух национальных журналов, Л. Пинскер писал:
«Нет худа без добра: обвинения «Основы» послужили к оживлению еврейского вопроса в русской литературе, и подали повод многим журналам, особенно же “Русскому Вестнику”, высказаться в пользу нашей равноправности»49.
Следует пояснить встречающиеся в публикациях Л. Пинскера высказывания о периодической печати как о русской литературе. В моей статье 2003 г. отмечено, что журналистика считалась в России 19-го — начала 20-го вв. составной частью литературы.
Формировавшаяся в русле русской культуры русскоеврейская литература сохраняла недифференцированный характер и включала в свой видовой состав следующие разделы: публицистику по еврейскому вопросу и публицистическую критику, беллетристику (проза и поэзия), науку о еврействе (иудаика, еврейская история), представленные в периодической печати и отдельными книжными или брошюрными изданиями50.
Газетно-журнальная и брошюрная публицистика Л. Пинскера воспринималась современниками как литературная работа, поэтому в Брокгаузе 1906 г. он характеризуется как писатель. Что дает основание отнести статьи и обзоры Л. Пинскера в русско-еврейской печати 1860-80-х гг. к его литературному наследию.
Здесь стоит сказать, что литературные виды и жанры — категории временные и конвенциональные. На рубеже ХХ-ХХI-го веков публицистика вернулась в русскую литературу в привычных для Запада жанрах эссе, заметок, нон-фикшн.
Статьи Л. Пинскера в полемике с «Основой», направленные против теории, «в силу которой одна нация будто бы имеет право на исключительное преобладание среди других, живущих на одной с ней территории»51, перекликаются с его публикациями в «Сионе» о положении евреев, живущих в государствах Европы и в Турции: «Евреи в Австрии. Вопрос об эманципации их в Венгрии» (№3), «Об эманципации евреев в Румынии» (№4), «Турция и евреи» (№9), «Несогласие между евреями и Великобританским консулом» (№9), «Венгерская национальность и евреи» (№10), «Полноправность евреев в Италии» (№12), «Евреи-земледельцы в Палестине. — Отчет благотворительных учреждений в Иерусалиме» (№33). Указанные статьи и обзоры свидетельствуют как о демократической позиции Л. Пинскера, представившего читателям внутреннюю ситуацию в Италии, Венгрии и других странах, борющихся или добившихся признания своей политической независимости, так и о внимании публициста к положению евреев в этих странах. В статье «Положение евреев в Венгрии», обобщающей его публикации об европейских евреях, Л. Пинскер приходит к выводу, что в многонациональных странах Европы каждая из враждующих национальностей старается привлечь евреев на свою сторону. Поскольку евреи представляют там силу, которую уже нельзя не принимать в расчет, благодаря их успехам в промышленности, торговле, в науке и просвещении, а также потому, что либеральный образ мысли в отношении к евреям становится в Европе фактором внутренней и международной политики:
«На знамени либеральных партий целой Европы красуется на первом плане признание религиозной свободы, и, следовательно, равноправности евреев; либеральный образ мыслей, если не действий по отношению к евреям, стал средством для отдельных лиц и для целых народов располагать в свою пользу либеральное мнение целой Европы, стал орудием политики»52.
Как показано в статье 2003 г., в публикациях «Сиона» о положении евреев в Турции Л. Пинскер сообщает о появлении в протестантском мире проектов восстановления еврейского государства в Палестине, возникших в связи с гонениями на христиан в Сирии и с организацией д-ром Лурье во Франкфурте-на-Одере «Общества заселения Палестины евреями-земледельцами», выступившего против предрассудков о неспособности евреев к земледелию. Комментируя сообщения зарубежной печати об инициативе д-ра Лурье, Л. Пинскер считает проекты восстановления еврейского государства в Палестине утопическими, т.к. страны Европы не согласятся на выселение евреев, а евреи сами не предпримут такого выселения, тем более, что некоторые авторы связывают эти проекты с переходом евреев в христианство. С изменением политической ситуации, когда после погромов 1881–82 гг. возникла массовая эмиграция евреев из России, а русское правительство не стало их удерживать, следуя известной фразе министра Н.П. Игнатьева «западная граница для евреев открыта»53, и евреев, переселявшихся в Палестину, не принуждали к крещению, отпали причины, по которым Л. Пинскер в начале 1860-х гг. считал утопией проекты восстановления еврейского государства в Палестине54.
В №29 «Сиона» рассмотрен вопрос взаимоотношения российских евреев с «господствующей» в России нацией, как тогда называли русских. Л. Пинскер выступает против легкомысленных проектов сближения, высказанных в публикации за подписью «Русский еврей из Берлина»55 в петербургской газете 1861 г. По мнению Пинскера, нравственное сближение евреев с русским народонаселением «прежде всего могло бы выразиться полным усвоением русского языка и одинакового с русскими образования».
В статье перечислены упреки, которые высказывались евреям русским законодательством, «выражающим, по определению, волю народа», и русской литературой, со времен Булгарина до новых журналов «Основа» и «Экономист», «выражающей общее мнение образованной и лучшей части народонаселения». Евреев упрекали в том, что они живут обособленно и действуют вопреки «материальным, нравственным и общественным пользам господствующего населения, истощают его благосостояние и служат подрыву местной промышленности и торговли». Упреки эти, замечает Пинскер, не раз опровергались в русской литературе и возводились вновь. Недостаточное развитие России в экономическом, правовом и культурном отношении и отсутствие веротерпимости являются препятствиями к сближению евреев с русскими.
Л. Пинскер не разделял официальную позицию российских властей и не связывал предоставление евреям гражданского равноправия с еврейским или общеевропейским характером их образования. О чем он писал в №29 и в других статьях «Сиона», утверждая на примере стран Западной Европы, что положение евреев зависит не от уровня их образованности, а от правового развития государств, в которых они проживают:
«История новейших времен доказывает, что большая или меньшая полноправность евреев в различных государствах вовсе не обусловливается большей или меньшей образованностью самих евреев и тем или другим ее направлением, а тем, в какой степени государство признает, что источником всякого права должен быть сам человек, и что религиозные убеждения не подлежат контролю закона, пока они не проявляются в действиях, вредных для общественного спокойствия»56.
В том же №29 «Сиона» опубликован правительственный указ «О преимуществах евреев, получивших образование»57, предоставивший евреям – выпускникам университетов право жительства вне черты оседлости и возможность получения государственной службы. Рассматривая этот указ как одну из начальных законодательных мер в деле эмансипации русского еврейства, Пинскер отметил в статье «Новые права и новые обязанности» (№39), что теперь русские евреи могут вступить «на любое поприще государственного служения с незапятнанным еще именем, по той простой причине, что прежде они вовсе не допускались на службу»58.
Обзоры иностранной еврейской журналистики, где Л. Пинскер приводит примеры успешного служения евреев интересам науки и университетского образования в Западной Европе, направлены против распространенных в России предрассудков относительно допуска евреев к различным сферам деятельности:
«Нельзя не удивляться, что и до сих пор есть люди, для которых еще не решен окончательно вопрос, возможно ли евреям открыть доступ ко всем должностям в государстве, и которые даже опасаются, что деятельность их на поприщах законодательном, судебном, административном или военном окажется не полезною, а напротив, вредною для стран христианских»59.
В духе эпохи реформ Л. Пинскер в публикациях «Сиона» противостоял укоренившимся в России предрассудкам против торговли и коммерции как «презренных» видов деятельности. В обзоре еврейской жизни за рубежом (№15) сообщается, что в Сан-Франциско и во всей Калифорнии евреи возглавляют большое число преуспевающих торговых домов и добиваются успеха при малых первоначальных капиталах, т.к. они обходятся без комиссионеров и приказчиков, достигают частых оборотов капитала, не берут ссуды под большие проценты, избегают излишних расходов и тщеславной роскоши.
В статье №21, представив сочинение немецкого автора В. Киссельбаха, в котором «евреям по справедливости приписывается большое влияние на торговлю и, посредством нея, на развитие гражданственности в Европе», Л. Пинскер обращается к торговой деятельности русского еврейства в черте оседлости. Опровергая расхожие обвинения в том, что евреи «забрали в свои руки всю торговлю», — «они ее не забрали, а создали» — Пинскер пишет о позитивной роли русских евреев как посредников в создании в России цивилизованного внешнего и внутреннего рынка60. О том же писал И. Тарнополь в начале периода реформ в книге61, вышедшей ввиду цензурного запрета через десятилетие — в 1868 г.
Титул еженедельников "Рассвет" и "Сион".
Фото из книги Иегуды Слуцки
"Русско-еврейская пресса в 19 веке" /иврит/,
Иерусалим, 1970.
Из фондов Национальной библиотеки
Израиля в Иерусалиме
Разъясняя в передовой статье №1 «Сиона» задачи журнала, Л. Пинскер наметил проблематику и методологию будущих научных публикаций в русско-еврейских изданиях: речь идет не о самостоятельных исследованиях, а об изложении имеющихся в европейской литературе разработок науки иудаики. Исключение составляет история русского еврейства — в этой неразработанной области редакция намерена печатать новые научные материалы.
С первых номеров «Сион» публикует серию статей «Евреи в русской истории и поэзии» Алексея Гатцука, выпускника московского университета, адъюнкта кафедры русской словесности Ришельевского лицея в 1859–61 гг. Отметив, что в русской литературе нет ни одного исследования на указанную тему и даже не собран сырой материал, А. Гатцук прослеживает присутствие евреев среди славянских племен со времен Киевской Руси и Хазарского царства, исследуя по памятникам древне-русского эпоса этимологию славянской формы наименования еврея — жид, происходившего от слова иудей и не имевшего в древнерусской литературе оскорбительного значения62.
Первое исследование правового положения евреев в России также было предпринято по инициативе редакции «Сиона». В двенадцати номерах за 1861-62 гг. опубликован «Исторический обзор постановлений о евреях в России» начинающего историка Федора Леонтовича, впоследствии ректора Новороссийского университета. Автор отметил помощь редакции «Сиона» в предоставлении источников исследования — сборников польских и литовских законов и Полного собрания законов Российской империи. Указанная публикация Ф. Леонтовича в одесском русско-еврейском журнале составила, по окончании им юридического факультета Киевского университета, основу его магистерской диссертации63. Как отмечает российский историк еврейства Александр Локшин64, труды Ф.И. Леонтовича были первыми научными разработками по истории правового положения евреев России и предшествовали исследованиям Ильи Оршанского экономического состояния русского еврейства.
Дальнейшее развитие в России иудаики и еврейской истории шло в направлении, намеченном Львом Пинскером в «Сионе». Семен Дубнов в предисловии к 1-й книге «Всеобщей истории евреев», написанной и изданной в Одессе в конце 19-го в., определял основную задачу своей исторической работы, как «усиление национального сознания в еврее и установление правильных понятий о еврействе в уме нееврея»65.
Юлий Гессен, выросший в Одессе в семье, имевшей давние просветительские традиции (его дед Иуда Гессен, попечитель одесской талмуд-торы в 1850-60-е гг., хорошо знал Льва Пинскера по совместной работе в сфере еврейской благотворительности66), как автор и редактор-издатель воплотил намеченную Л. Пинскером программу развития иудаики на русском языке. В очерке Ю. Гессена 1901 г. «Иуда Маккавей» подчеркивалось значение публикаций об историческом прошлом еврейского народа для национального воспитания еврейской молодежи:
«Наше прошлое печальное и отрадное — это великий учитель, который нас учит жить, страдать и надеяться, оно учит нас ценить духовное достояние, наследие наших предков, и не менять его на призрачные житейские блага»67. Брошюра Л. Пинскера «Автоэмансипация» в русском переводе Ю. Гессена вышла в 1898 г. в Петербурге и была переиздана в Берлине к 100-летию автора68 (см. иллюстрации).
Выпустив в 1906 г. книгу по истории русского еврейства, Юлий Гессен в 1907 г. стал инициатором создания, редактором отдела «Евреи в России с 1772 г.», секретарем редакции и автором ряда статей 16-томной Еврейской Энциклопедии69, которая является фундаментальным собранием русской иудаики и имеет непреходящее научное и познавательное значение как монументальный свод знаний о еврействе.
Ю.И. Гессен в дореволюционные годы подготовил двухтомную «Историю еврейского народа в России», изданную в 1916, 1925–27 гг. и переизданную в конце 20-го века70.
В статье Л. Пинскера «Об эмансипации евреев в Румынии» (№4 «Сиона») представлена одноименная брошюра, анонимно изданная по-французски в Париже за подписью «un israelite roumain» (франц. — румынский еврей). Разбирая указанное сочинение, Пинскер отметил, что брошюра знакомит читателей с господствующими в Молдавии и Валахии антиеврейскими предрассудками и «отличается ясностью и трезвостью своих доводов»71 против этих предрассудков. Аналогичным образом: «Ein russischer Jude» (нем. — русский еврей) будет подписана анонимная брошюра Льва Пинскера об эмансипации и самоэмансипации евреев, изданная через двадцать лет в Берлине. Но ко времени выхода «Autoemancipation!»72 Л. Пинскер убедился в бессилии печатных изданий в деле искоренения юдофобских предрассудков.
Анализ публикаций Л. Пинскера в одесских органах русских евреев «Рассвет» и «Сион» позволяет пересмотреть сложившуюся в еврейской историографии 20-го в. схему об его идейной эволюции как «убежденного ассимилятора, кардинально пересмотревшего свои взгляды после погромов 1881 г.»73 и дает основание считать, что общественно-литературная деятельность Льва Пинскера в 1860-е гг. носила русификаторский и одновременно национально-ориентированный характер. Преданность Л. Пинскера интересам еврейского народа впрямую заявлена в передовой статье №1 «Сиона»: «Мы слишком причастны делу нашего народа, чтобы адвокатура наша могла считаться совершенно беспристрастной». Отвечающее духу Хаскалы стремление к распространению русского языка в еврейской среде находит в этой статье национально-историческое обоснование — евреи, наряду с привязанностью к еврейскому языку, всегда владели языком страны проживания и дали миру великих писателей и ученых, создавших свои произведения на отечественном языке74.
Как отметил С. Цинберг, в начале 1860-х гг. в России еще не приобрело популярности обвинение, что, обосабливаясь как нация, евреи составляют государство в государстве. В Германии, где «освободительные войны вместе с патриотизмом и национальным сознанием развили в немецком обществе тевтонофильство и шовинизм», такие обвинения определяли направленность антиеврейских выступлений уже в первой половине 19-го века:
«Германскому еврейству приходилось с самого начала борьбы за эмансипацию неустанно опровергать обвинение, будто евреи составляют нацию среди наций. [...] Положение публицистов «Рассвета» было иное. Охвативший во второй половине 50-х годов передовое русское общество порыв к обновлению жизни был свободен от националистических элементов. Русских прогрессивных публицистов на заре «эпохи великих реформ» не интересовал вовсе вопрос, составляют ли евреи нацию или нет [...]. Ратуя за преобразование еврейского быта, за приспособление еврейства к требованиям нового времени, «Рассвет» находил в то же время, что эти необходимые изменения не должны посягнуть на устои самой народности»75.
В статье израильского историка еврейства Йонатана Френкеля, исследующей смену парадигм еврейской историографии, характеризуется общеевропейский контекст обвинений евреев в том, что они стремятся стать равноправной нацией. В дебатах Французской Национальной Ассамблеи о предоставлении евреям равных гражданских прав — в выступлении Клермон-Тоннера (Clermont-Tonnere) в декабре 1789 г. — было высказано существенное для европейских евреев положение:
«Во всем должно быть отказано евреям как нации, все должно быть предоставлено евреям как индивидуумам. Каждый из них индивидуально должен быть гражданином [...]. Не может быть нации среди нации».
С.М. Дубнов, в своих исторических трудах определивший направленность еврейской историографии 20-го в., понимал это положение как неписаный контракт, заключенный между европейским государством и евреями. Контракт, отрицавший еврейскую национальность — евреям предоставлялось гражданское равноправие при условии, что в данной стране они составляют не национальную, а религиозную группу в составе ведущей нации76.
В России 19-го — начала 20-го вв. законодательно сохранялось как религиозное, так и национальное неравноправие евреев, поддержанное юдофобскими выступлениями русской печати. После польского восстания 1863–64 гг. началась активная русификация окраин, в обществе обострился национальный вопрос, часть русской прессы заняла юдофобскую позицию77.
Английский историк еврейства Джон Клир прослеживает в статье «Еврейский вопрос в славянофильской прессе» усиление антиеврейских настроений в аксаковских изданиях 1860-х гг.
И.С. Аксаков в духе славянофильской традиции отстаивал православный характер российской государственности, отвергая либеральную концепцию секулярного государства и принцип веротерпимости. Вследствие чего евреи как приверженцы иной религии — иудаизма, подвергавшейся идеологически-клеветническим нападкам (вплоть до кровавого навета), причислялись к антагонистам русской гражданственности:
«До тех пор, пока евреи будут отвергать “христианское знамя”, сохранять свою религию, особые еврейские школы, изучать и следовать постановлениям Талмуда, который “противоречит всем принципам, лежащим в основе местной, социальной и государственной жизни в Христианской стране”, они будут наносить вред христианским основам русского государства»78. Юдофобская концепция обособленности евреев и враждебности их другим народам, отвечавшая стремлению властей к изобличению «внутреннего врага», получила развитие в серии публикаций Я. Брафмана в «Виленском вестнике» 1866 г.
Основная идея его статей и последующих книг «Еврейские братства, местные и всемирные»79 и знаменитой «Книги кагала»80 — евреи составляют государство в государстве, современные государственные законы не могут противодействовать той вредной силе, которая таится в еврейском кагальном самоуправлении. В публикациях Брафмана, фальсифицирующих исторические документы, утверждалось, что система общинного управления евреев в форме кагалов (иврит — кегила — общество) жестко контролирует жизнь еврейской общины и предписывает евреям эксплуатировать всех неевреев. Как отмечает М. Золотоносов, Брафман привнес в текущую литературу о евреях образцы антисемитски окрашенной мистики81 .
Существовавшая в средневековой Польше кагальная система организации еврейских обществ была ликвидирована русским законодательством в 1844 г.82, о чем Брафман не упоминал. До их отмены кагалы сохранялись российскими властями, в первую очередь, для обеспечения сбора податей с нищей еврейской массы: «Дабы сбор с них в казну вернее поступать мог, то учредить кагалы, в которых всех их и записать, так, чтоб каждый из жидов, когда он куда для промыслов своих ехать, или где жить и поселиться захочет, от кагала получал паспорт.
Поголовные же деньги платить должен кагал и вносить оные в провинциальную канцелярию»83.
В статье М. Моргулиса в ЕЭ, суммирующей публикации о «Книге кагала» в одесском «Дне» 1870–71 гг., указывалось, что выводы и комментарии Брафмана к постановлениям минского кагала 18-го века, приведенным в его переводе с древнееврейского, основаны на непонимании текста, «на незнании стереотипных формул еврейского права, измененных в переводе Брафмана до полного искажения истинного смысла их» и «противоречат содержанию актов, на которые сделаны ссылки»84.
Высказывание Л. Пинскера о «чудовищной галиматье», которой наполнены изданные по-русски сочинения о евреях, применимо и к современным переизданиям в России и в странах ближнего зарубежья русской юдофобской литературы 19-го века. К примеру, вышедшая в 2004 г. в киевском издательстве МАУП (Межрегиональная Академия Управления Персоналом) «Книга кагала. Всемирный еврейский вопрос» Якова Брафмана полностью повторяет издание 1888-го года с эпиграфом из Шиллера (по-немецки) «Евреи образуют государство в государстве» и предисловием о вредной еврейской массе. От себя издатели из Межрегиональной Академии Управления Персоналом поместили следующую аннотацию (по-русски и по-украински):
«В книге раскрывается коварность иудейского кагала, который, преследуя цель достижения мирового господства, управляет жизнью евреев вопреки их интересам и интересам тех государств, где они проживают. Для широкого круга читателей».
В начале 21-го века в демократических странах — России и Украине, законодательно утверждающих национально-религиозное равноправие граждан, подобные юдофобские клише звучат настолько пародийно, что хочется привести цитату из опубликованной в литературном Интернет-журнале «Сетевая Словесность» (Санкт-Петербург, 2003) пародии Семена Лившина, одесского журналиста и писателя, ныне живущего в США:
«Издревле неукладный народ наш поблажисто (может, и зря?) относился к соседним иудейским племенам. Хотя кто, как не они, повинны в нехватке воды в кранах и проистекающих отсюда засухах? А наш неурожай 1299–1999 годов? А спаивание русских, доверчиво перенявших у начитанных семитских застольщиков обычай класть закуску на газетку, а не прямо на землю?..
Но и отначала, когда непотребства их превосходили всякое мирочувствие, древние русичи не истребляли древних гуревичей, а лишь мягко, по-родственному пеняли им в нутро»85.
После прекращения выхода «Сиона» деятельность одесских еврейских просветителей в духе Хаскалы — распространение в еврейской среде отечественного (русского) языка при сохранении национально-религиозной принадлежности евреев к иудаизму — сосредоточилась в рамках ОПЕ. «Общество для распространения просвещения между евреями в России»86 было создано в Петербурге в 1863 г., в 1867 г. открылось «Одесское отделение ОПЕ». Работа по его организации началась в 1865 г. Бывшие редакторы «Рассвета» и «Сиона» Осип Рабинович, Лев Пинскер и Емануил Соловейчик составили комиссию, разработавшую программу одесского отделения ОПЕ; в состав группы, принявшей решение об организации отделения в Одессе, входил также Иоахим Тарнополь. Основная задача одесского отделения ОПЕ сводилась авторами программы к внедрению русского языка в сферу религиозной жизни евреев.
Значительным успехом одесского отделения ОПЕ стало возобновление в Одессе печатного органа русских евреев — газеты «День». Опираясь на архивные материалы, И.Чериковер сообщает:
«В мае 1868 г. один из одесских журналистов С.С. Орнштейн обратился в Отделение с предложением о «возобновлении органа русских евреев» по типу «Рассвета» и «Сиона», прося отделение исходатайствовать разрешение и выражая готовность издавать орган за свой счет. Комитет Отделения, в котором находились редакторы обоих предшествовавших органов, сочувственно отнесся к этому предложению и вскоре же после этого обратился с ходатайством о разрешении ему издавать, под редакцией С. Орнштейна, такой еженедельник, под названием «День». 7 февраля 1869 г. такое разрешение было дано. Через некоторое время было получено разрешение, согласно просьбе Отделения, расширить программу издания, и в мае 1869 г. газета эта стала выходить»87.
Третий орган русских евреев «День», основанный при участии Л. Пинскера как активного деятеля Одесского отделения ОПЕ, с первых номеров поднимает вопрос предоставления русским евреям гражданского равноправия как насущную проблему современной общественной жизни. Открыто выступая против юридического статуса российских евреев как инородцев и против юдофобских публикаций русской печати, в том числе «Книги кагала» Брафмана, одесский «День», тем не менее, занял ассимиляторскую позицию отказа от сохранения еврейской национальности. В вопросе эмансипации русских евреев в публикациях «Дня» преобладала следующая тенденция: евреи не составляют политической нации и стремятся к устранению своей обособленности во всех сферах жизни, кроме религии, ввиду того, что русское правительство намерено постепенно перейти от частичных мер в облегчении положения евреев к предоставлению им полного гражданского равноправия. Как отметил С. Цинберг:
«Решительное отрицание всего, кроме религии, что может обособить евреев, является основным лозунгом «Дня» с самого начала его существования. С этой точки зрения «День» отвергал не только элементы всякого самоуправления, но и специальные еврейские учебные заведения»88.
При нежелании выделять русское еврейство в обособленную группу, редакция «Дня» считала необходимым защитить и объяснить правомерность существования органа русских евреев, выражающего «специальные» еврейские интересы. Такая попытка предпринята в передовой статье (б.п.) в №31 «Дня» за 1870 г. Автор статьи пишет, что органы русских евреев необходимы в настоящее время по ряду причин: во-первых, евреи подвергаются гонениям в силу еще неизжитых античных и средневековых предрассудков даже в тех странах, где они получили формальное равноправие, и задача органа русских евреев — противостоять этим гонениям; во-вторых, русские органы печати знакомы с еврейством понаслышке, к тому же они являются выразителями общественного мнения, которое не свободно от предубеждений против евреев, поэтому они не могут заниматься «разъяснением еврейского вопроса».
После еврейского погрома в Одессе, разразившегося в пасхальную неделю (конец марта — начало апреля) 1871 г. в районе греческой церкви на Екатерининской ул., на Старом базаре, в центре и на окраинах89, русско-еврейский еженедельник «День» подвергся усиленным цензурным гонениям. Как сообщает Д. Эльяшевич, в №23 «Дня» 1871 г. цензура запретила более половины текста. Главное управление по делам печати в Петербурге в ответ на жалобу С.Орнштейна сделало запрос в одесскую цензуру, в результате чего все запрещения по №23 были утверждены. Редактор вынужден был закрыть газету90. Последний номер «Дня» вышел 8 июня 1871 г., знаменуя окончание одесского периода русско-еврейской журналистики.
В 1879 г. в Петербурге начинают выходить новые русско-еврейские еженедельники «Рассвет» и «Русский еврей». При участии одесских публицистов М.Л. Лилиенблюма, Л.С. Пинскера, М.Г. Моргулиса и др. на страницах этих изданий, а также в выходившем с января 1881 г. журнале «Восход» и его приложении «Недельная Хроника Восхода», в духе еврейского национального возрождения идет кодификация и систематизация русско-еврейской литературы как ветви еврейской литературы на русском языке. Определяются ее видовой и жанровый состав, круг авторов, основные идейные и эстетические установки, социальный статус и образовательный уровень читателей. На рубеже 19–20-го веков Одесса дает видных писателей в трех основных разделах русско-еврейской литературы: Семен Юшкевич в беллетристике, Владимир Жаботинский в публицистике по еврейскому вопросу, Юлий Гессен в иудаике и еврейской истории91.
О влиянии «Автоэмансипации» Л. Пинскера на формирование убеждений молодого Жаботинского писал в мемуарах С. Дубнов:
«Был вечер 7 апреля 1903 года, второй вечер православной Пасхи. Из-за праздников газеты уже второй день не выходили, и мы не знали, что делается на свете. Узнали мы только кое-что от живых газет в этот вечер, когда публика собралась в клубе «Беседа», чтобы выслушать доклад юного сиониста, одесского «вундеркинда» В. Жаботинского, писавшего под псевдонимом А л ь т а л е н а шаловливые фельетоны в одесских газетах. То была одна из первых агитационных речей даровитого оратора, впоследствии вождя сионистов-максималистов. Речь представляла собою красивый фельетон на тему «Автоэмансипации» Пинскера. [...] Во время перерыва, когда я ходил по соседнему залу, я услышал среди возбужденной публики тревожную весть: сегодня прибыли в Одессу беженцы из близкого Кишинева и рассказали, что там идет кровавый погром»92.
Определяя задачи новых русско-еврейских изданий, Лев Пинскер в статье «Для кого существуют еврейско-русские органы?» в «Русским еврее» 1880 г. писал о необходимости развития иудаики и еврейской истории на русском языке для усиления национального самосознания образованной еврейской молодежи, преодоления безразличия образованных евреев к своему народу, для привлечения их внимания к бедственному положению еврейской массы. Воздействие на русского читателя уже не является самоцелью русско-еврейской прессы, тем более, когда речь идет об авторах литературных поделок, намеренно фальсифицирующих еврейскую историю и жизнь современного еврейства. Как в публикациях «Сиона» и позже, в «Автоэмансипации», Пинскер выступает в защиту национального достоинства евреев:
«Нам нужно просто относиться с уважением к своему племени как к народности, которая не имеет причин краснеть в ряду других национальностей»93.
Если в статьях «Русского еврея» 1880-81 гг. Л. Пинскер продолжил начатую в «Сионе» разработку иудаики на русском языке, связывая ее с современным состоянием еврейского вопроса, то в «Рассвете» 1882 г. он включается в поднятую этим еженедельником полемику о том, куда следует направить еврейскую эмиграцию, ставшую массовой после погромов — в Америку или в Палестину, входившую тогда в Османскую империю94 и включавшую территорию современных Израиля, Иордании и части Сирии. В еженедельнике «Рассвет» с мая по ноябрь 1882 г. напечатано несколько зарубежных корреспонденций Л. Пинскера, в которых автор требует от еврейских организаций Западной Европы решительных действий в деле упорядочения еврейской эмиграции из России и оказания помощи бедствующим эмигрантам, и выступает против набирающего силу антисемитского движения в Германии95.
Как вспоминает М. Лилиенблюм в статье памяти Л. Пинскера в газете на иврите «Ха-Мелиц» (1891), летом 1881 г. на одном из заседаний Одесского отделения ОПЕ Пинскер заявил о невозможности заниматься текущими делами еврейского образования в столь тяжкое для русского еврейства время — наш народ, разоренный и обесчещенный, ищет убежища, и надо содействовать его спасению. Пинскер сказал, что выходит из правления ОПЕ, покинул заседание и больше не участвовал в работе общества. Тогда же состоялась его поездка за границу, где он встречался с известными еврейскими деятелями, призывая их к участию в спасении своего народа, но не нашел у них отклика. И в сентябре 1882 г. Л. Пинскер издал анонимно в Берлине свою книгу «Autoemancipation»96.
Воспоминание М. Лилиенблюма, послужившее основой для сложившейся в еврейской историографии схемы об эволюции взглядов Л. Пинскера — о переходе от просветительско-ассимиляторской идеологии Хаскалы к национальной ориентации после еврейских погромов 1881-82 гг.97, свидетельствует прежде всего о том, что Пинскер стремился найти пути разрешения актуальных проблем еврейской жизни, возникших после новой волны гонений на евреев, учитывая геополитические перемены в Европе конца 1870-х гг. Подчеркнутая в «Автоэмансипации» мысль о благоприятности данного момента для достижения евреями национального единства и политической самостоятельности по примеру румын и сербов, добившихся независимости, признанной великими европейскими державами, как и утверждение, что стремление евреев к национальной независимости должно превратиться в факт, с которым современная международная политика поневоле должна будет считаться98, опирались на европейскую политическую ситуацию, обусловленную решениями Берлинского конгресса 1878 г. В подписанном на этом конгрессе семью великими державами — Австро-Венгрией, Великобританией, Германией, Италией, Россией, Турцией и Францией «Берлинском трактате» подтверждалась независимость Сербии и Румынии, признанная сан-стефанским мирным договором по окончании русско-турецкой войны 1877–78 гг.99.
В статье №38 «Рассвета» от 18 сентября 1880 г. — еще до погромов 1881 г. — сообщалось о влиянии решений Берлинского конгресса на продвижение проекта английского христианина Л. Олифанта по устройству в Палестине еврейских земледельческих поселений (колоний — в терминах русской печати 19-го в.) и о проектах восстановления еврейского государства в Палестине. В опубликованных в №3, 5 «Рассвета» за 1882 г. статьях-памфлетах «Письма мистера Плумпудинга по еврейскому вопросу» выражалась надежда, что:
«Всемирный конгресс всех государств может постановить свое решение относительно Палестины и Иерусалима, и я надеюсь, что евреям дано будет убежище в местах их исторической родины, и никто евреев там гнать не будет, если на этот счет будет наложено мировое veto».
В октябрьских №41, 42 «Рассвета» за 1881 г. была напечатана статья М. Лилиенблюма «Общееврейский вопрос и Палестина», где автор указывал на вековечную причину еврейских гонений — еврей везде чужой, он будет составлять конкуренцию коренному населению до тех пор, пока не обретет собственного отечества в Палестине, на земле древних предков еврейского народа100.
Погромы 1881–82 гг. на юге России вызвали массовую еврейскую эмиграцию, что способствовало созданию Палестинского движения, трибуной которого стали газеты на иврите «Ха-шахар», «Ха-мелиц» и с конца 1881 г. — русскоязычный «Рассвет». Как отмечено в моей статье 2003 г.:
«Выражения “палестинское движение”, “палестинское дело”, “палестинофильство”, распространенные в русско-еврейских изданиях конца 19 — начала 20 вв., употреблялись для обозначения предшествовавшего сионизму движения, имевшего также еврейское название “Ховевей Цион” или ”Хибат Цион” (ивр. — любовь к Сиону). Жившие тогда в Палестине арабы не идентифицировали себя как “палестинский народ”, такого понятия не существовало в 19 — первой половине 20 вв. Встречающиеся в литературе этого периода выражения “палестинцы”, “палестинское движение”, “палестинское общество”, “палестинская идея”101 относятся к евреям — приверженцам “Ховевей Цион” и сионизма»102.
В октябре 1882 г., еще до раскрытия авторства, в русском переводе А. Флексера (А. Волынский) «Автоэмансипация» была напечатана в петербургском еженедельнике «Рассвет»103. Публикация в «Рассвете» ввела текст Льва Пинскера в число значительных произведений русско-еврейской литературы, что фиксирует статья БЭ «Русско-еврейская литература»:
«Напечатанная 1882 на нем. языке анонимно, но тогда же переведенная в «Рассвете» (отд. изд. на рус. яз. 1898 и 1900), брошюра имела выдающийся успех»104.
В отзывах российской печати указывались заявленные автором мотивы появления «Автоэмансипации» — еврейские погромы недавнего времени и уверенность в том, что «настоящий исторический момент» является «наиболее удобным» для создания еврейского государства. Рецензия за подписью «К.» в петербургском журнале «Вестник Европы» (№2, 1883) знакомила русских читателей с еврейской публицистикой, вызванной погромами на юге России, в том числе с брошюрой «Autoemancipation»:
«Все эти сочинения, названные нами выше, вызваны еврейскими погромами 1881 и 1882 г. [...] Автор «Autoemancipation» находит источник всех зол, постигающих еврейство, в отсутствии сплоченной, организованной еврейской национальности, немыслимой, в свою очередь, без самостоятельного еврейского государства. К созданию такого государства должны быть, по мнению автора, направлены все усилия еврейского союза (Alliance Israelite), еврейской интеллигенции, еврейской денежной аристократии»105.
В «Автоэмансипации» Л. Пинскер не отказывается от необходимости достижения евреями гражданского полноправия, но приходит к выводу, что законодательная эмансипация в странах рассеяния не в состоянии совершить тот переворот, при котором евреи превратились бы в равную с другими нацию. Достичь этого можно только при обретении национально-политической независимости в самостоятельном еврейском центре, который впоследствии станет неотчуждаемой еврейской страной106.
Заявленное в «Автоэмансипации» стремление к национальному единству еврейского народа было присуще Л. Пинскеру и в 1860-е годы. В публикациях «Сиона» он выступал против раскола еврейства по религиозному или классовому признаку107, предостерегая против злобы и ожесточения в борьбе с хасидизмом (№4) и опровергая обвинения капиталистов-евреев в эксплуатации указанием на их участие в еврейской и общей благотворительности на благо всех слоев общества (№8).
Выдвигаемые Л. Пинскером в «Автоэмансипации» идеи основания еврейского государства и способа достижения этой цели предшествовали сионистскому движению108, возникшему в Европе в конце 19-го века после дела Дрейфуса и публикаций Теодора Герцля, и сохраняли преемственность с «протосионистскими» публикациями Цви Гирша Калишера и Моше Гесса109. О том, что деятели палестинского движения в России были знакомы с трудами Калишера и Гесса, в 1860-х гг. выдвигавших идеи создания в Палестине еврейского государства, документально свидетельствует опубликованный в сборнике «Сион» список литературы о Палестине, где указаны в числе прочих следующие сочинения:
— M.Hess, Rom und Ierusalem. Die lezte Nationalitatsfrage. Leipzig, 1862 (немецк. — «Рим и Иерусалим»)
— Гирш Калишер. «Дришат Цион» (иврит — «Требование Циона»), в нем. переводе д-ра Попера. Thorn, 1865.
После издания книги «Дришат Цион» раввин Цви Гирш Калишер вместе с основателем «Общества заселения Палестины евреями-земледельцами» д-ром Лурье опубликовали в еврейских газетах ряд статей, разъясняющих задачи общества. В том числе, в прусской газете на иврите «Ха-магид» (№26, 45, 1862), хорошо известной в Одессе. В книге М. Гесса «Рим и Иерусалим» цитируется сообщение газеты «Ха-магид» о встрече, состоявшейся в декабре 1861 г. в Мельбурне, где в выступлении христианского священника было заявлено:
«Какой державе должна достаться в конце концов Святая Земля как наследственный удел? Турции? Она уже в предсмертных судорогах и дни ее сочтены. Франции? Россия и Англия воспрепятствуют этому, так же, как Россия и Франция воспрепятствуют английскому господству, а Англия и Франция не допустят господства русских. Никто не должен унаследовать ее, кроме евреев, которые таким образом вступят в свои законные права на землю, обретенную их предками с Божьей помощью».
Деятель местной церкви Декан Мельбурнский, выступая на этой встрече, сказал:
«В продолжение многих лет он не уставал повторять своим соотечественникам: придет время, и евреи вернут себе снова страну, которая им обещана и должна им принадлежать. [...] Подобно первому и второму освобождению евреев из изгнания, третье также будет осуществлено естественным путем, с помощью Бога, и священный долг христиан помочь евреям в их деле»110. Л.С. Пинскер внес значительный вклад в создание легальной организации, содействующей переселению русских евреев в Палестину и поощрению их занятий земледельческим и ремесленным трудом, продолжая многолетнюю работу в сфере еврейской благотворительности. Существовавшие в 1880-е гг. палестинофильские кружки были преобразованы в «Общество вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам Сирии и Палестины», устав которого в апреле 1890 г. был утвержден российским министерством внутренних дел. Палестинский комитет, согласно утвержденному уставу, «имеет свое пребывание в Одессе». В сборнике «Сион» (1892) приведены протоколы первого года деятельности «Общества вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам Сирии и Палестины», документально свидетельствующие о том, что на организационном собрании 14 апреля 1890 г. Лев Семенович Пинскер был избран председателем, а Моше Лилиенблюм был приглашен для заведования канцелярией Палестинского общества. Как значится в протоколах, в последний год жизни Л. Пинскер участвовал во всех заседаниях общества, проходивших в Одессе111.
В выступлении сионистского деятеля Е.В.Членова на вечере памяти Л.С.Пинскера к 25-летию его кончины, проходившем в переполненном зале большой аудитории Политехнического музея в Москве 15 декабря 1916 г., эмансипационный период в истории европейского еврейства представлен с позиций еврейской общественной мысли тех лет как денационализирующий и противостоящий «эпохе национального возрождения», ознаменованной «Автоэмансипацией»:
«Пинскер круто разошелся с взглядами эмансипационной эпохи, которые он раньше сам исповедовал. Эпоха эмансипации уничтожила понятие об едином еврейском вопросе. Появились вопросы о евреях отдельных стран. Для решения этих вопросов считалось достаточным получение прав и приобщение евреев к коренному населению. Пинскер указал на то, что проблема везде одна; суть ее — проблема нации без территории. Эта проблема важна для всех частей народа и может быть решена только всем народом на почве своей народной территории»112.
Американский историк еврейства Ш.Барон в трудах 1920-х — 1940-х гг. приходит к выводу, что эмансипация и сионизм не противоположны, а дополняют друг друга:
«Барон стремился показать, что новая еврейская групповая самоидентификация явилась не результатом разочарования итогами эмансипации, а как раз наоборот: «Эмансипация и сионизм, представляя на первый взгляд противоположные принципы, как считали многие, на самом деле дополняют друг друга»113.
Это положение современной еврейской историографии соотносится с эмансипационно-национальными взглядами Л.С. Пинскера, заявленными в его публикациях разных лет. В том числе, в напутственном письме к издателям сборника «Палестина» от 1 марта 1884 г., где Лев Пинскер наряду с поддержкой народного идеала — получить в Палестине приют для гонимого еврейского народа, право жить и трудиться на «святой земле наших праотцов», отстаивает гражданское равноправие русского еврейства114.
Увеличенная почтовая марка
с портретом Л. Пинскера
Израиль, 1984
Список сокращений
БУ/Межов — Библиография еврейского вопроса в России, с 1855 по 1873 год / Составил В.И. Межов // Еврейская библиотека.
Т. IV. СПб., 1873; Т. V. СПб., 1875.
СУ — Систематический указатель литературы о евреях на русском языке со времени введения гражданского шрифта (1708 г.) по декабрь 1889 г. СПб., 1893.
Брокгауз — Энциклопедический словарь. 82 т. и 4 дополн. т. Издатели: Ф.А. Брокгауз (Лейпциг), И.А.Ефрон (С.-Петербург). СПб., 1890-1907.
БЭ — Большая Энциклопедия: Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. 21 т. СПб., [1898-1913].
ЕЭ — Еврейская Энциклопедия. 16 т. СПб., 1908-1913.
EJ — Encyclopaedia Judaica. 16 vols. Jerusalem, 1971-72.
EZ — New Encyclopedia of Zionism and Israel. V. 1, 2. New York, 1994.
КЕЭ — Краткая Еврейская Энциклопедия. Т. I-X. Иерусалим, 1976-2001.
НХВ — Недельная Хроника Восхода (Санкт-Петербург)
ВЕУМ — Вестник Еврейского университета в Москве
ВЕУ — Вестник Еврейского университета (Иерусалим–Москва)
РБС СВ — Русский Биографический Словарь. Сетевая версия.
[Б.п.] — Без подписи.
