Альманах "МОРИЯ" № 5 (2006 г.)

Анна Розен

О МОЁМ ОТЦЕ

"Мы все уходим однажды в океан жизни
и удаляемся от наших берегов-родителей.
Но эта таинственная сила тяги направляет
нас вновь и вновь к землям, которые
терпеливо ждут наших кратких приливов".
Вера Зубарева.
"Жизнь звёзд"

Есть поразительное свойство памяти: из самых глубинных своих недр что-то извлекать и сохранять свет, излучаемый родитель-скими душами.

Л. С. Розен. Москва, 1938.
Из семейного архива
А. Л. Розен.
 
Густа Розен — родная сестра
Л. Розена. Погибла в гетто.
Фото 30-х годов.
Из семейного архива
А. Л. Розен.
 

Дора Замлер — жена Л. Розена,
1938.
Из семейного архива А. Л. Розен.
 

Мои воспоминания - незавершённый рассказ об отце, о родственной душе, о прекрасном музыканте - Льве Самойловиче Розене. Пока что получились штрихи к его портрету.

Что было главным, определяющим в отце? Мне думается, два момента: любовь к музыке и доброта.

У каждого, кто "пересёкся" с Л. Розеном хотя бы однажды, создавалось впечатление, что этому человеку изначально было чуждо понятие расчёта.

Получив основательное музыкальное образование в Одессе, отец решил продолжить его в Москве. Закончив в столице музыкальное училище по классу скрипки, он поступил в высшее музыкальное учебное заведение. Его сокурсниками были Назиб Жиганов (известный татарский композитор, автор оперы "Джалиль"), а также ставшие великолепными дирижёрами Натан Факторович и Борис Гусман. Параллельно с учёбой отец начал работать в Госоркестре Союза ССР, куда его пригласили в группу первых скрипок. Работа в оркестре, подготовка программ и выступления под управлением таких дирижеров, как Леопольд Стоковский, Вилли Ферерро, Курт Зандерлинг, Евгений Мравинский остались навсегда в его памяти. Со многими известными дирижёрами оркестр выезжал каждое лето на гастроли в Пятигорск, Железноводск, Кисловодск, Сочи вплоть до начала Великой Отечественной войны.

Живя и работая в Москве, отец был душой многочисленных артистических компаний, часто вспоминал Сергея Михалкова, участ-ника молодёжных вечеринок в предвоенные 30-е годы.

Огромный интерес отец проявлял к драматическому театру и не пропускал ни одной премьеры, тонко разбирался в игре актёров, мог по несколько раз смотреть спектакль из-за понравившейся игры какой-либо актрисы или актёра. Я помню, с какой теплотой отец рассказывал об артистке М. Блюменталь-Тамариной, игрой которой всегда восхищался, вспоминал о сыгранной ею роли в фильме на еврейскую тему "Искатели счастья". Музыку к этому фильму написал И. Дунаевский. Раритетом является хранящаяся у нас почтовая открытка с фотографией М.Блюменталь-Тамариной, датированная 1932 годом.
 

Л. С. Розен.
Москва, 1941.
Из семейного архива
А. Л. Розен.
 

Отец и дочь:
Лев Самойлович и Аня в Горсаду,
в перерыве между
репетиционными «заездами»,
1949.
Из семейного архива А. Л. Розен.
 

Было у отца ещё одно увлечение - собирание афоризмов. Когда ему встречались интересные мысли, изречения, он их переписывал каллиграфическим почерком в специальные тетради. Все эти подборки, которые мы храним, свидетельствуют о нравственных и духовных приоритетах отца, о разнообразии его интересов, среди которых не последнее место играл юмор. Приведу лишь два фрагмента из собранных афоризмов. Михоэлс часто говорил жене и дочерям: "Что до меня, то я очень хотел бы сдать мою внешность в ломбард и потерять квитанцию". И такая мысль: "На свете больше хорошего, чем дурного, но хорошее погружается вглубь, а дурное всплывает на поверхность".

Для полноты музыкального облика отца отмечу три его грани. Он был прекрасным скрипачом-оркестрантом, великолепным пианис-том-концертмейстером и талантливым аккордеонистом. Аккордеон его выручал в годы войны, когда в составе концертных бригад нужно было обслуживать военные части Башкирии.

Как пианист и аккордеонист отец был незаменим. Он всё играл по слуху, транспонировал, аккомпанировал с листа, в этом смысле трудно было встретить музыканта такого дарования. В военные годы, уже после работы в Башкирии, отца пригласили на работу в Туль-скую филармонию, где значительную часть творческого коллектива в те годы составили вокалисты, приехавшие из Москвы. В силу экстремальных обстоятельств эвакуации они не привезли с собой необходимых нот. Отец записывал для них по памяти ноты не только песен и романсов, но и арии из опер и оперетт. Всю эту работу он проделывал без фортепиано, сидя за столом, что в нашей музыкантской среде считается "высшим пилотажем", свидетельством уникального внутреннего музыкального слуха и поразительной музыкальной памяти.

Афиша концертов
творческих коллективов из Москвы
с участием Л. С. Розена.
Военные годы.
Из семейного архива А. Л. Розен
 

Музыкальная эрудиция отца была удивительной. Переиграв огромное количество оркестровых сочинений в качестве скрипача оркестра, он знал не только симфоническую музыку, но и всё, что связано с историей создания различных произведений. На сцене во время концерта всегда предельно внимательно слушал выступление музыковеда, проникся огромным уважением к этой профессии и, когда решался вопрос, на какой факультет - фортепианный или музыковедческий - я должна поступать после окончания школы имени профессора П. С. Столярского, отец высказал свою точку зрения по этому вопросу: "Я считаю, что фортепиано от тебя никуда не уйдет, а если ты поступишь на музыковедческий факультет, это даст тебе новые возможности". И тут отец начинал рассказывать о московском лекторе-музыковеде Циле Рацкой. Когда она выходила на сцену и произносила первые фразы вступительного слова, в зале уже никто не замечал дефектов её речи, потому что это было интересно и захватывающе (речь Ц.Рацкой отличалась сильно выраженной картавостью).

"А в Одессе тоже есть для тебя прекрасный профессиональный пример - лектор-музыковед Иосиф Эпштейн. Недавно в горсаду был концерт из сочинений одесских авторов (речь идёт об одном из концертов 1959 года), поверь мне, далеко не все произведения были в равной степени интересны публике, но И. Эпштейн так выстроил программу и сопроводил её такими аннотациями, что концерт стал просто "конфеткой".

Фото Н. Рахлина
с дарственной надписью отцу.
Из семейного архива А. Л. Розен.
Публикуется впервые
 

Слова отца попали на благодатную почву. Когда я, окончив музыковедческий факультет Саратовской консерватории, спустя год завершила учёбу на фортепианном факультете и получила второй диплом, отец был неимоверно горд тем, что был причастен к правильно принятому решению. При этом нельзя не отметить, что при всей своей доброте и мягкости, он по отношению ко мне нередко проявлял требовательность и строгость. Прививая с детства навыки в овладении аккомпанементом, заставлял много читать с листа, и, если я допускала какие-либо ошибки, сердился. Мои попытки объяснить, что я впервые вижу ноты этих скрипичных пьес, не способны были "смягчить" отца. Он говорил: "Нужно быть внимательной и стараться". Когда, став постарше, я иногда сокращала время занятий на фортепиано, отец произносил фразу, которую я тогда не очень-то и понимала, хотя интуитивно чувствовала в ней что-то нехорошее: "из тебя получится "ойс" пианистка".

Мои родители, папа, мама - Дора Исааковна Замлер и проживавшая с нами в одной квартире тётя Эсфирь Исааковна Замлер, моя первая учительница по фортепиано в ДМШ № 2 имени А.Глазунова, хорошо знали родной язык идиш, но употреблялся этот язык чаще всего в тех случаях, когда для меня должно было быть недоступно содержание разговора взрослых. И всё же многие выражения и отдельные фразы крепко запали в память. Не так давно, не поленившись, я попыталась составить свой словарик слов и выражений на идиш и была в восторге от того, что многое не выветрилось из памяти.

Более 30 лет творческой биографии Льва Самойловича связаны с работой в симфоническом оркестре Одесской филармонии. К счастью, в сегодняшнем составе оркестра, получившего высокий статус Национального и возглавляемого заслуженным артистом Украины Хобартом Эрлом, играют прекрасные музыканты, которые были коллегами Льва Розена. Они и доныне сохраняют в душе тёплые воспоминания о человеке, который не вписывался в привычный круг представлений. Что-то в отце было необычное, порой вызывающее в воображении черты Дон Кихота.

С дирижёрами-одесситами у отца всегда были особо тёплые, творческие, а порой и дружеские отношения. А.Пресич, М.Корсавин, Г.Оганезов, Г. Гоциридзе, В.Перевозников и многие другие, стоявшие за пультом оркестра Одесской филармонии в период от первых послевоенных лет и до конца 70-х годов, ценили в отце преданность музыке, выдержку, терпение и всегда присутствующую отдачу в совместном музицировании. Среди вышеназванных дирижёров я бы особо выделила Александра Силыча Пресича, сотрудничество с которым было наиболее продолжительным и успешным. К тому же жена А. Пресича, солистка-вокалистка филармонии Анна Пресич, часто выступала с симфоническим оркестром, и отец всегда оказывал ей творческую поддержку и искреннее внимание. Так что и сегодня при встрече с дочерью супругов Пресич, обаятельной и талантливой Маргаритой Пресич, актрисой Одесского украинского музыкально-драматического театра имени Васыля Васылько, нам есть что вспомнить, обращаясь к памяти дорогих родителей.

Афиша концертов артистов
Одесской государственной эстрады.
50-е годы.
Из семейного архива А. Л. Розен.
 

С замечательными музыкантами-гастролёрами пересекались творческие пути отца в родной Одессе. Каждый гастролёр, выступавший в нашем городе, представлен в альбомах отца фотографией с дарственной надписью. Думается, что всю эту многолетнюю коллекцию, собранную более чем за три десятилетия, можно считать редкостью в нашем городе. Каких только имён здесь не встретишь: великий скрипач Давид Ойстрах, выдающиеся дирижёры Карло Цекки, Альгис Жюрайтис, Натан Рахлин, Александр Гаук, Вероника Дударова, блестящая плеяда пианистов: Галина Черни-Стефанська (Польша), Жаклин Эймар (Франция), Малькольм Фрагер (США) и многие другие.

Нередко гастролёров приятно удивляла компетентность отца, его готовность высказать свою точку зрения по поводу трактовки того или иного произведения. Гастролёры, в свою очередь, отмечали неординарность творческой личности отца. Один отзыв заслуживает того, чтобы его выделить особо. Он принадлежит одному из самых блестящих дирижёров, народному артисту Эстонии Роману Матсову, которого любили и ценили не только слушатели филармонических вечеров, но и оркестранты.

"Дорогой Лев Самойлович! Вы такой прелестный, чистоплотный и увлекающийся музыкант, что я был очень и очень рад охватить с Вами все четыре симфонии Брамса.

Да будет у Вас всегда богатырское здоровье и на многие годы Ваша такая необходимая лепта на благо всего оркестра. Мой нижайший поклон и наисердечнейшие пожелания света и тепла".

Ваш Роман Матсов 27.X.70 г.

К слову, о Р. Матсове. Своими несколькими продолжительными гастролями в Одессе и успешной работой с филармоническим оркестром он завоевал у оркестрантов такой авторитет, что возникло желание увидеть его в качестве главного дирижёра коллектива (в то время эта должность была вакантной). К сожалению, этому не суждено было сбыться. Определённые антисемитские силы помешали положительному решению этого вопроса.

У меня есть отзыв об отце Марка Штейберга, композитора, выпускника Одесской военно-музыкальной школы 1951г., ныне проживающего в Израиле. Он пишет: "Лев Розен или просто Левочка пользовался уважением всех 220 учащихся ОВМШ. Тонкой души человек, отличный музыкант, он с отеческой любовью относился ко всем воспитанникам-сиротам и вывел в люди не одну сотню выпускников ОВМШ. Благодаря его опытам и знаниям, удивительной доброте и отзывчивости из школы выходили отличные специалисты, многие из которых стали дирижёрами, педагогами, композиторами…

Л. Розен был близок нам и потому, что являлся одним из немногих гражданских сотрудников в школе, остальные были на военной службе… С моими воспоминаниями о Л. Розене солидарны выпускники школы, живущие ныне в Израиле: Семен Бронфман, Изя Рабинович, Эмиль Арбитман, Иосиф Сегал, Евгений Ранев-ский, Саша Зисер, Изя Хайкин (И. Теплов) и другие, разбросанные по всему миру. В том числе Дмитрий Орлов - главный дирижер и художественный руководитель Московского симфонического оркест-ра для детей и юношества, Геннадий Гиндес - композитор, худрук Тульской филармонии, Леонид Белый - профессор-атомщик (Одесса), Владимир Троян - полковник в отставке (Одесса), Александр Моисеев - Министр экологии (Москва). Невозможно забыть, с каким темпераментом и технической свободой аккомпанировал Лев Самойлович нам на состоявшихся в школе творческих встречах с Глиэром, Дунаевским, Хачатуряном..."

Незабываемый след в творческой судьбе Льва Розена оставили и выступления с музыкантами, чьи авторские концерты прошли в Одессе с грандиозным успехом и стали событием в музыкальной истории города: Арам Хачатурян, Дмитрий Шостакович, Дмитрий Кабалев-ский, Рейнгольд Глиэр, Исаак Дунаевский, Георгий Майборода.

О каждом из таких концертов отец мог говорить часами, передавая подробности репетиционного периода, освещая черты характера, привычки, свойственные тому или иному музыканту.

Помимо свободного владения скрипкой, фортепиано, аккордеоном, уже в достаточно "взрослом" возрасте у отца появилось ещё одно увлечение: он стал сочинять песни. Сам по себе этот факт не должен вызывать особого удивления, потому что отец всегда охотно импровизировал на фортепиано.

Импровизация была откликом на определённое настроение в те или иные жизненные моменты. С этим всё было ясно. Но вот сочинение музыки, её фиксация, запись появились в период дружбы с сотрудником военно-музыкальной школы воспитанников дирижёром Зиновием Борисовичем Пятигорским. Песни они сочиняли вдвоём. В памяти (к сожалению, только в ней) сохранились небольшие песенные сборники, вышедшие из печати, где были обозначены два автора музыки: Л. Розен и З. Пятигорский.

Ещё немного о коллективе оркестра.

Оркестр Московской
Государаственной филармонии.
г. Кисловодск, 1935.
Из семейного архива А. Л. Розен.
Публикуется впервые
 

Оркестранты - особый народ. Думаю, что напряжение от повседневной репетиционной работы им необходимо было снимать всякими шутками, каламбурами, рождавшимися в оркестре. Ну и доставалось некоторым коллегам! Вместо того, чтобы произнести: "не будем спорить", говорили "не будем Спариш", оперируя фамилией чудного скрипача и отличного человека Бориса Спариша, до боли рано ушедшего из жизни.

Можно было услышать и такое в оркестре: "У меня Каршель". И всем сразу становилось ясно, что имелся в виду скрипач Каршель Давид Осипович, которого за довольно сложный характер называли в шутку "Ядовит Осипович".

О фанатичной преданности отца работе в оркестре свидетельствует такой факт. Перенеся тяжёлый инсульт, и сознавая, что здоровье не позволит ему вернуться в оркестр, Лев Самойлович начал дома играть на скрипке. Бывало, сделав паузу, он говорил маме и мне: "Как бы я хотел прийти в родной коллектив на репетицию. Мне абсолютно ничего не нужно, никакой оплаты, я просто хочу поиграть один или два "заезда". И вот тут сделаем маленькую остановку. Словом "заезд" у оркестрантов обозначается определённая часть репетиции. Обычно репетиция состоит из трёх "заездов", между которыми есть перерывы. И вот здесь возникает вопрос: каким образом в музыкальный обиход попало слово "заезд", употребляемое при проведении скачек на ипподромах? Это слово укоренилось в среде оркестрантов по той причине, что они считали себя рабочими лошадками, а дирижёров - наездниками. Как-то однажды отец изрёк такую фразу: "Наездники меняются, а лошади остаются".

Композитор
Рейнгольд Морисович Глиэр
(второй слева)
в военно-музыкальной школе,
Л. С. Розен
(второй справа). 1953.

 

Нужно сказать, что дирижёрам, становящимся за пульт, совсем не просто было завоевать уважение и доброе отношение одесских музыкантов. А если кому-то удавалось утвердить себя, "взять оркестр в руки", то это можно было расценивать как настоящую победу.

Союз моих родителей, длившийся 40 лет и прошедший через все испытания войной, эвакуацией, послевоенных лишений, во многом "подогревался" любовью к музыке. Насколько она была велика, можно судить по такому факту. Когда жизнь в материальном плане немного наладилась, каждый год, собрав необходимую сумму, родители во время отпуска отца отправлялись в Москву.

Л. С. Розен
у филармонической афиши.
Одесса, 1958.
Из семейного архива А. Л. Розен.
 

На фото слева направо:
Л. С. Розен, Н. Арди
и дирижер К. Иванов.
Из семейного архива А. Л. Розен.
Публикуется впервые






 

Их в первую очередь влекли театры, концерты, встречи с музыкантами. Это была потрясающая "подпитка" - творческая и духовная. Я вспоминаю, как, узнав о предстоящих в Москве гастролях миланского театра "Ла Скала", отец пришёл в сильнейшее возбуждение. Находясь в Одессе, он привёл в движение все свои москов-ские контакты. И что вы думаете? Как сказали бы в Одессе: "Таки-да получилось". Отцу посчастливилось услышать великих итальян-ских мастеров бельканто, о чём он вспоминал до конца своих дней с восторгом и упоением. Отец привозил из Москвы программы концертных сезонов, показывал одесским дирижёрам, советуя включить в концерты то или иное сочинение. И нужно сказать, что с ним считались, уважая серьезную заинтересованность отца в вопросах творчества своего родного коллектива.

…Таким он был - музыкант с душой ребёнка, таким он и останется для всех тех, кто знал Льва Самойловича Розена.

Давид Ойстрах с группой музыкантов
- артистов оркестра
Одесской государстенной филармонии.
На фото слева направо:
1-й ряд: Н. Бутылькова, М. Фурман
2-й ряд: Я. Лихтман, Р. Клёйзнер,
Д. Каршель, Л. Розен, Д. Ойстрах,
Дашевский, Г. Глазачев,
3-й ряд: Ю. Лифшиц, А. Векслер,
Л. Старюк, неизвестный, Ф. Козик,
Н. Крогульский, Е. Карасик, Моргенштерн.
Одесса, 1951.
Из семейного архива А. Л. Розен.
Публикуется впервые.