מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 5 (2006 г.)
Татьяна Донцова
ЕВРЕИ ГЛУХОЙ - ЗАПОРОЖСКОЙ
Заметки непостороннего
Ощутили ли Вы, что география бабелевской Молдаванки ужата до нескольких улиц? Значит, есть чем гордиться - среди избранниц писателя оказалась моя Запорожская. Хотя под прежним названием1, зато дважды упомянута она в "Одесских рассказах": "Дворы Глухой … не оскудевали. Они кишели детьми как устья рек икрой" ("Карл-Янкель"); "…налетчики проехали на Глухую улицу к публичному дому Иоськи Самуэльсона" ("Отец")2.
Цитируемых штришков достаточно для общего представления об отдельно взятом уголке Молдаванки. Глухая, по Бабелю, выделялась обилием еврейской детворы и "гнездами порока". Уже доказано, насколько литературная характеристика этой улочки красных фонарей совпадала с ее реалиями3. А вот наличие обширной клиентуры Нафтулы Герчика4 не подвергалось сомнению никем и никогда. Зачем, когда еще лет тридцать назад спецу по брисам не дали бы умереть здесь с голоду. Теперь самое время - остановиться, оглянуться… И задаться вопросом - откуда она бралась, та еврейская малышня? Не из борделей же выплескивалась! Попробуем разобраться?
К моменту проведения I Всеобщей переписи населения Российской империи 1897г. коротышку Глухую населяли люди десятка национальностей. В качестве родного ими названы: русский, еврей-ский, малороссийский (украинский), немецкий, польский, молдав-ский, болгарский, армянский, греческий, словенский и даже швед-ский языки5. Переписные листы отразили также пестроту социального состава обитателей улицы. В доме Койфмана, например, проживал с женой и детьми австрийскоподданный Альберт Иосифович Ясенц, литератор, в соседнем дворе снимала квартирку одинокая дворянка Е.Н. Синицына, швея, а крестьянин Калужской губернии Семен Бодров владел доходным домом с трактиром впридачу6.
И все-таки, подавляющее большинство здешних жителей составляли тогда небогатые евреи мещанского сословия. Среднестатисти-ческую еврейскую семью на Глухой возглавлял 35-летний хозяин, родившийся не в Одессе, но родивший тут трех-четырех отпрысков, начально-образованный и содержащий домочадцев за счет торгово-ремесленной деятельности либо лошадного бизнеса*. Процент евреев-пролетариев, в основном, - работников табачных и пищевых предприятий, а также сносчиков (грузчиков) вместе с тачечниками - в описываемое время невелик, но уже заметен. Представителей местной еврейской интеллигенции перечисляю поименно:
- дом № 12-а - Серебренников Янкель Пейсахович,
хорист в театре;
- Кузинер Иосиф Айзикович,
меламед (учитель в хедере)7;
- дом № 8 - Юсим Давид Беркович, учитель иврита (жена и пятеро детей)8;
- дом № 6** - Спивак Сруль (отчество не указ.), кантор в синагоге (семья из семи человек)9.
Заслуживает внимания и личность обладателя нехарактерной для еврея профессии Хайма Суриковича Юшкевича, жительствующего в доме №11, кв.7, отставного унтер-офицера, "а ныне рабочего по хлебной части" ***. На иждивении 63-летнего г-на Юшкевича - жена и трое малолетних деток10. Военной пенсии, как видно, не хватало…
Теперь коснемся быта уличных "аристократов". В их клан, согласно переписи, вошло восемь евреев-домовладельцев. Заглянем к некоторым в гости:
- Дворовое место под №6. Владелец - Урьев Герш Аронович, 43 года, уроженец г. Витебска, "при отце и муже" - жена, трое сыновей и пятеро дочерей, имел прислугу. Основной доход - сдача жилья в трех флигелях на 22 квартиры11.
- Двор № 10-в, одно строение на 4 квартиры. Хозяин дома - Тепер Хаим, 45 лет, приказчик в посудном магазине, уроженец с. Маяки, жена, четверо детей, прислуга. Дополнительный доход - квартплата от сдачи 3-х квартир12.
- Двор № 15. Дом на 9 квартир, владелец - Штейнберг Шмуль Шапшович, 45 лет, хозяин извозничного промысла, уроженец г. Одессы, женат, семеро детей, мать, прислуга. Старшие дети - гимназисты13.
- Двор № 11, жилых строений - 10 на 23 квартиры, где проживали 124 человека. Хозяин - Лидерман Эзра Гершович, 27 лет, трое сыновей: Моисей, Борух, Симка - двое последних - близнецы, вдовец(?), няня, кухарка14.
- Дом № 8, два капитальных флигеля на 17 квартир, владелец-Котлярский Кисель, 67 лет, уроженец г. Лида Виленской губ., хозяин бакалейной лавки, жена, шестеро детей, шурин, прислуга - подрабатывающая на кондитерской фабрике15.
Пока противоречий с Бабелем не наблюдается, немного отвлечемся на прислугу. Столь редкостный случай совместительства предполагает близкое соседство фабрики с домом Котлярских. Лично я не сомневаюсь, что девушка-служанка смогла устроиться на производство Крахмальниковых по адресу Глухая,12.*16 Эта "Конфектная" фабрика пусть ненадолго, но круто изменила скандальный имидж улицы, выборов статус ее главной достопримечательности на добрый десяток лет. Судите сами.
Реклама фабрики Крахмальниковых.
1894
Фирменная упаковка
фабрики Крахмальниковых.
Из коллекции
А. А. Дроздовского (Одесса).
Фото Г. Н. Кацена, 2006
Первая паровая фабрика Крахмальниковых открылась здесь, на Молдаванке, в середине 1893 года17. Братья Яков и Лев Абрамовичи Крахмальниковы (Крахмальники), потомственные кондитеры, специалисты бисквитно-пряничного дела, решившись осваивать выпуск других видов сладостей, конечно, рисковали. Ведь одних только предприятий-конкурентов по городу насчитывалось восемнадцать!18 В расчет не брались приготовлявшие собственные сласти кафе-кондитерские, рестораны, пекарни и т.п. заведения. А полчища практически неучтенных кустарей с их "петушками на палочках"? Тем не менее, вкусности с нашей Глухой покорили не только окраины, но и избалованную разнообразием городскую публику. Все больше сладкоежек становились поклонниками торговой марки новоявленных фабрикантов. Сеть открывшихся в центре Одессы фирменных магазинов - лучшее подтверждение популярности крахмальниковских изделий19.
О феномене братьев-кондитеров заговорили в деловых кругах Южной Пальмиры. Еще бы! Начав с оборота в 56 тыс. руб. (за полугодие 1893г. уступив лишь филиалу фабрики Московского товарищества Абрикосова)20, Крахмальниковы довели этот показатель до 193,5 тыс. руб. в 1898 году, тем самым возглавив список ВЫДАЮЩИХСЯ предприятий отрасли Херсонской губернии21. Тогда же среднее количество фабричных работников достигло 160 человек: 40 мужчин и 120 женщин. За их здоровьем следил штатный врач с окладом в 150 рублей - такую роскошь позволял себе далеко не каждый капиталист. Вообще, хозяева фабрики явно опережали свой век. Взять хоть бы фантастически-смелый проект с "конфектными аппаратами".
Уму непостижимо, однако, в 1900 году (106 лет назад!) Торговый дом "Братья Крахмальниковы" получил разрешение на установку "в некоторых частях города автоматических аппаратов для продажи конфект"23. Во избежание ажиотажа, власти дозволили поставить автоматы лишь в местах массовых гуляний: Александровском парке, Горсаду, на Приморском бульваре24. Все равно, такое неординарное событие взбудоражило одесситов: бросал монетку, нажимал кнопку и получал выданную чудо-ящиком шоколадку в яркой обертке! "Железный продавец" - диковинка иностранная, а шоколадку-то изготовили наши, на углу Глухой и Госпитальной. Вся улица грелась отраженными лучами крахмальниковской славы…
С 1906 г. индустриальный небосклон Глухой-Запорожской стал меркнуть по причине переезда производства Крахмальниковых в новоотстроенные цеха близ Чумки*. Надо думать, многие обитатели улицы, как работавшие у братьев, так и просто жившие рядом с благоухающими корпусами, не без сожаления прощались с ванильно-карамельной дымкой, облагораживавшей их дома. Впрочем, какое-то количество рабочих мест могла предоставить консервная фабричка Ионы Моисеевича Харола, чигиринского купца. Предприятие Харола (затем его наследников) пропыхтело на Глухой, 25 - Запорожской, 4 с 1896 г. до самой революции25, но к успеху Крахмальниковых так и не приблизилось.
В 1910-х годах неубывающая многолюдность моей улочки подчеркнута внушительным числом торговых заведений сугубо местного значения. На двух ее квартальчиках умудрялись мирно сосуществовать: восемь бакалейных, два мясных, столько же топливных, один табачный, один фуражный ("Овес и сено") магазинчиков! Прошу ознакомиться с их перечнем:
| Адрес Запорожская, 5 9 13 16 17 18 19 21 22 25 |
Профиль Бакалея Бакалея Бакалея Кормовые продукты Бакалея Мясо Бакалея Бакалея Табак Топливо Топливо Бакалея Мясо Бакалея |
Владелец Лев Иосиф Красницкий Б. Родман Э. Канторер Г. М. Хасин Ушер Конучевский М. Квичка Ривка Патлажан Этля Батхин Фроим Бергер Давид Фогель Лейба Альтер Л. Фаталис М. Лезман Волько |
Такая себе сплошная еврейская лавочка из конца в конец. Приплюсуйте сюда трактир Вапняра (б. Бодрова) - Запорожская, 1227, пекарню Ирмы Кагановича (б. Зельмана Ойстраха) в доме №228, конюшню Иоси Кесельмана (арендатора двора Койфмана), №2029 и т.д. 3анимательную арифметику оживит и вдвое возросшее против 1896 г. количество евреев-домовладельцев с прямо пропорциональным ростом сдаваемых ими соплеменникам квартир30. Да что там говорить! Революционеры нашей улицы, и те оказывались евреями.
Б. трактир С. Бодрова, Вапняра.
ул. Запорожская,
12 угол ул. Госпитальной
Фото А. Макацебы, 1996
Запорожская, 22,
бывший публичный дом.
Здесь разыгрывались сценки,
описанные И. Бабелем.
Фото А. Макацебы,
1997
Год 1907-й, январь. В доходном доме Штейнберга снимала жилье семья башмачника Батхана, вернувшегося из Сибири политссыльного, вновь угодившего в одесскую тюрьму. Его жена сдавала угол двум квартирантам-революционерам. При обыске у них нашли две бомбы, револьверы, пачки прокламаций. В квартире устроили засаду, но одному бомбисту удалось улизнуть. Ранив переодетого жандарма и всмерть перепугав жильцов, борец с проклятым настоящим бежал через хоздвор. Подоспевшие казаки оцепили квартал, стреляя с крыш соседних домов, но, увы. Разозленные стражи порядка устроили повальную облаву, арестовав в итоге 15 подозрительных личностей. Примечательно, что "офамилены" из них только двое - Лея Бейленсон и некая Хазанович, особы, по-видимому давно известные сыскарям31.
О том, что на улице процветала подпольно-революционная жизнь, свидетельствуют воспоминания В.Блока: "В 1906 приехал на кон-спи-ративную квартиру делать доклад. Здесь, среди темных домов свет, веселье…, накрашенные женщины... Это была знаменитая Глухая-Запорожская - центр домов терпимости. Буржуазная Одесса веселилась и пьянствовала. Рабочая Молдаванка, тут же под боком, пользуясь ширмой, перед которой меркла бдительность шпиков - собиралась и набиралась знаний для будущей борьбы"32. Потрясающая картина!
Ну, до чего довели своих сограждан "набравшиеся" знаний, известно из их же откровений: "Недавняя голодовка и эпидемии сократили население… Значительный процент разрушений в Одессе подпадает на Молдаванку. Количество разрушенных и пустующих сейчас домов на ней составляет 15% их общего числа.
… Глухая - самая знаменитая, самая - характерная, самая "молдаванская" улица. … Эта улица - никогда не была "глухой". Жизнь пьяная, развратная била ключом. Но сегодня она заслуживает это название … умирающая, уже мертвая. Дом через дом - руины... Из дюжины домов - три четверти - разрушено. Самое глухое место - как раз там, где песни, крики и слезы, лязг ножей никогда не стихал. Вот что осталось от дома дяди Иоськи: потолок, две стены, расписанный грубо восточными мотивами, странный уцелевший коридорчик наверху… И то же напротив - у Марьи Ивановны..."33
Обратите внимание, какими эпитетами награждает борец за всеобщее благоденствие "самую-самую" нехорошую улицу Молдаванки. О причинах же, разоривших сотни семейных очагов простого и, заметьте, - рабочего люда - ни слова… Невольно припомнился случай давнего "наказания", коему скинутая революцией царская власть подвергла, полит. неблагонадежную мадам с Запорожской:
- "Содержимую в доме №6 по Глухой ул. мещанкой Э. Бар-ской табачную лавку, по неблагонадежности - ее владелицы… закрыть… на одну неделю(!)"34.
Как говорится - "почувствуйте разницу". Тогда эта разница до-шла до всех, а в первую очередь, до маленьких людей из сочувствующих ранее идеям "равенства и братства" наподобие лавочницы Барской.
Так или иначе, но опять-таки благодаря "негероям", закалившимся в горниле лихолетья, Запорожская потихоньку оправилась от потрясений. При НЭПе тут возродилась присущая ей когда-то кустарно-извозная специализация. Во дворе дома № 20 - обосновалась еврейская биндюжная артель, дом № 10 - еврейский скотный двор (коровы, козы). В доме №25 открылась мелочная лавочка тети Розы, в доме №24 - застрочила машинка дамского портного Абрама Речистера, в доме №18 чинил обувь сапожник Срулик35. Биндюжники-одиночки жили и по другим дворам улицы, но всех их объединяла национальность и что-то вроде униформы. Эти новые "короли" улицы носили черные поддевки с алыми кушаками - одежду, восхищавшую окрестных пацанов36.
Оказывается, поклонниками наших ломовиков были и дети с соседней Госпитальной. Проживавшая там, в доме №70 Ася Львовна Коломенская поделилась незабываемым с детства зрелищем драк запорожских биндюжников с их православными коллегами со Степовой. Означенные побоища происходили в пасхальные дни конца 1920-х годов и имели скорей ритуальное, чем какое-либо другое значение. Сходились на нейтральной полосе, против синагоги на Госпитальной, 66, зрители занимали тротуары по обе стороны улицы, в распоряжении главных действующих лиц -проезжая часть. Бились весело, задорно, но без злобы. Ася Львовна, тогда еще девчушка, помнит, как в самой гуще дерущихся всегда оказывался тщедушный еврей-парикмахер с №39, выделяющийся в толпе белым халатом и решительным выражением лица. Помахав ручонками перед пудовыми кулачищами "своих" и чужих и, получив, сообразно хрупкости организма, парочку шлепков, он с чувством исполненного долга удалялся добривать клиента.
Драка завершалась обязательным же братанием и совместной попойкой в угловом трактире...37
Кстати, о синагоге. Ее правильное название - молитвенный дом Гемилос-Хесед №2138. Мои старожилы уверяли, что интерьер ее отличался добротной мебелью из дуба, хрусталем люстр, серебром утвари, а также многочисленностью посещавших ее евреев округи, куда подпадала "еврейская" Запорожская. Причем, приверженностью к указанному учреждению отличались не только люди старшего поколения. Здесь, во дворе, часто натягивался шатер, под которым стояли счастливые молодожены... И так продолжалось до сентября 1941 года, т.е. почти до оккупации…
"Не надо уводить рассказ в боковые улицы", - предостерегал классик.- "Не надо этого делать даже и в том случае, если на боковых улицах цветет акация и поспевает каштан"*. Да простит меня Исаак Эммануилович, я "забрела" с Запорожской на Госпитальную для того только, чтоб "повернуть" обратно.
Ведь если синагогу не закрывали, значит, это кому-то было нужно?... - Теперь ответьте сами на этот, заимствованный у другого классика, вопрос...
Примечания
