Альманах "МОРИЯ" № 4 (2005 г.)

Игорь Слободкин

МНОГОГОЛОСЬЕ ВАЛЕНТИНЫ ГОЛУБОВСКОЙ

В прошлом 2004 году издательство «Печатный Дом» опубликовало замечательную книгу Валентины Голубовской «На краю родной Гипербореи», книгу истинно поэтичную. Тут мне вспоминается высказывание Иоганна Вольфганга Гете, записанное Иоганном Петером Эккерманом: «Поэта делает живое ощущение действительности и способность его выразить». В этой книге избыток полифонии, сплошное многоголосье, удивительная авторская память, которой я лично завидую. Но дело не только в памяти, но и в авторском воображении, способном возвращать уходящие годы, как таинственный мир детства, так до конца и не понятый. «Многое казалось таинственным. — Пишет о своем детстве Валентина Голубовская. — Маленький особняк между Белинского и Юнкерсовским (Лейтенантским, Вице-адмирала Азарова) переулком. Высокая решетка отделяла его от бульвара. К копьям решетки с внутренней стороны был приторочен грубый толь — от любопытных глаз. Иногда открывались ворота, быстро выезжала машина, ворота тут же захлопывались… Рядом с решеткой особняка высились огромные резные двери. Никогда не открывающиеся. Они тоже казались таинственными».

Валентина Голубовская этой книгой приоткрыла нам двери своей памяти. Многих героев талантливого произведения я знал лично или слышал о них разные легенды, но легенды придумываются, а реальная жизнь порою бывает более закрученной, чем любые легенды и фантастические сюжеты. Такая «из ряда вон выходящая» жизнь была у Николая Алексеевича Полторацкого, умеющего удивительно рассказывать о Николае Бердяеве (он одно время был его помощником), Сергее Эфроне и Марине Цветаевой, Деникине… Жизнь, достойная романа или кинофильма. Но ведь и сама проза Голубовской очень кинематографична и в ней заложена взрывчатка замедленного действия: сколько нового и пленительного я открыл для себя при повторном прочтении этой книги, готовясь написать отклик на нее. Я, как и многие читатели, люблю стихотворение Юрия Михайлика «Памяти Ксаны Добролюбской», но какой удивительный комментарий к нему написала Валентина Голубовская. Проза отнюдь не дополняет поэзию, а существует с ней на равных. Замечательная семья Добролюбских. Дом Добролюбских. Я читал эту главу и вспоминал строфу Беллы Ахмадулиной:

«Твой дом, не ведая беды, / меня встречал и в щеку чмокал. / Как будто рыба из воды, / сервиз выглядывал из стекол…»

В. Голубовская пишет: «В доме не было ни малейшего намека на роскошь, только аристократический дух свободомыслия, душевной щедрости и терпимости». В этом доме наверняка присутствовала ахмадулинская «старомодность вековая».

«На краю родной Гипербореи» неожиданно для меня обретает форму спектакля, но спектакля необыкновенного — волшебного, где вполне закономерно, что бывшая одесская девочка Эвелина Шац становится знаменитой итальянской поэтессой; ежедневно творит маленькие и большие чудеса сердобольная Лена Марущак, а все авторские воспоминая на самом деле вытащены из маленького таинственного сундучка, но в этом опять-таки нет ничего удивительного, ведь наша жизнь преподносит и не такие сюрпризы. Только вот жаль, что, как пишет автор, в нашей жизни, как и в Одессе, многое исчезает. Но потом следует неожиданный вывод-восклицание-вопрос: «А Дюк? На его памяти и не то еще исчезало. Что исчезнет и появится еще перед ним в его обреченной на века, как и сама Одесса, бронзовой жизни?» … Свою книгу Валентина Голубовская посвятила своей внучке — Сонечке Голубовской. Композитор Людмила Самодаева, после прочтения книги сказала: «В этой прозе Валентины Голубовской слышится настоящая музыка».

Я советую всем одесситам прочитать книгу «На краю родной Гипербореи», потому что проза в ней настоящая, неожиданная, заставляющая грустить, смеяться, сопереживать, но главное — вспоминать свою жизнь в Одессе — замечательном городе, где «каждый мальчик — принц, а девочка — принцесса!»