מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 4 (2005 г.)
Игорь Потоцкий
Жизнь, посвященная вечности. К 75-летию со дня рождения Н. Дронникова
Автопортрет.
1992 г.
Да здравствуют персональные выставки! Впрочем, если они такие, как «персоналка» Николая Дронникова — русского парижанина, великолепного живописца и графика. Место проведения — Одесская государственная научная библиотека имени М. Горького, отдел редких изданий и рукописей.
На самом деле Николай Дронников живет в Иври, но от его дома до Парижа рукой подать — каких-то несколько сотен метров. Но все равно эти метры надо осилить, перейти границу. Тогда, в 1972 году, когда он не вернулся в Москву из частной поездки, граница была посложней: между Россией и Францией, между прошлым и настоящим, между свободой и рабством. Он сделал выбор, почти не задумываясь, а потом о нем никогда не жалел. Старался не оглядываться назад, а идти вперед. В эмиграции легких дорог не бывает, к тому же Николай никогда не «пиарил» себя, как борца с коммунистическим режимом. В России он боролся, как мог, но во Франции об этом молчал. Отмахивался от знакомых журналистов: «Кому это интересно?» Зато помогал выпускать эмигрантские журналы, начал печатать собственные книги, где анализировал прошлое и настоящее России, собрал отличную библиотеку по первой эмиграции. И при этом выполнял главное свое предназначение — прежде всего был всегда отменным живописцем, скульптором и графиком.
Образование он получил отличное: институт имени Сурикова. Его педагогами были выдающиеся мастера и искусствоведы: Рыбников, Герасимов, Курилка-старший, Алпатов, Чегодаев. Говорит: «Без них не было бы художника Николая Дронникова такого, каким я стал». А еще была встреча с Шагалом. Одна. Оставившая огромный след в его творческой судьбе, ведь именно она помогла переступить грань, осознать, что художнику для творчества необходима свобода, а не унизительные заказы худфонда. Потом в своей автобиографии художник напишет: «С 1972 года в Париже. Приехал закончить образование по совету Шагала…»
"Играет Людмила Самодаева".
Париж, 2004 г.
Публикуется впервые.
Я знаю историю знакомства Николая в Москве с француженкой Аньес, ставшей потом его женой, она очень романтична, но сейчас я о ней рассказывать не стану — приберегу для новой повести. Аньес — жена, друг, ангел-хранитель, помощник, при этом она еще и великолепная журналистка, специалист по России, ее командировка в Москву длилась 12 лет. Помнится, что она сразу же поддержала идею выставки картин, графики и книг мужа в Одессе.
…В Париже Дронников нарисовал сотни портретов современников. Мастер сам использует технику неровного рисунка — линии на этих карандашных набросках то утолщаются, то истончаются, готовые совсем исчезнуть. Мне Дронников однажды сказал: «Я успел изобразить три поколения русских эмигрантов». Лица и лица. Карусель судеб. Теперь есть дронниковский Рихтер, дронниковский Некрасов, дронниковский Окуджава, дронниковский Галич, дронниковский Тарковский… Великий французский художник Рауль Дюфи утверждал: «Всегда именно настоящий художник, мощная личность пробивает дорогу. Остальные идут за ним». Искусствоведы уже спорят о «дороге Дронникова», а он, улыбаясь, говорил мне: «Я красками и карандашом объясняю неповторимость творческого акта, который сродни самой жизни… Я провел линию — и все. Железно. Никогда не трогал потом. Меня так воспитали: не дотрагиваться, не дотрагиваться! Я импрессионист по воспитанию. Только на следующий день ставил даты. Им можно верить».
На этой выставке несколько автопортретов Дронникова. На них мудрое и открытое лицо, пытливый взгляд, неизменная борода. Все автопортреты очень естественны. Вновь трансформация линий, замечательный ритм. Недаром же в его портретной галерее много поэтов — Бродский, Окуджава, Высоцкий, Айги, Ахмадулина, Мирзаев, Одоевцева, Рейн, Лев Савинков. А еще много музыкантов. «В рисунках, сделанных на концертах, уподоблялся скрипачу: два раза он не пилит».
Основное творческое кредо Н. Дронникова: пятнадцать набросков-портретов в день. На парижских улицах, в метро, на выставках и концертах. Огромен цикл рисунков «Париж и его обитатели». И парижские евреи в этом цикле во множественном числе. На лицах стариков до сих пор траур по погибшей родне, воспоминания о Холокосте. Выразительные и лаконичные рисунки. И позы у парижан отнюдь не горделивые, потому что успешных и богатых людей и в Париже — единицы, да они художника и не интересуют. Ему интересны те, кто едва сводит концы с концами. Это от великой русской литературы — сочувствие к сирым и увечным. От литературы и… собственной судьбы.
На этой впечатляющей выставке в Научной библиотеке им. Горького Николай Дронников демонстрирует неизбывное любопытство к окружающему миру, желание его изобразить как можно интересней, неожиданней. Словно он помнит основной вывод Владимира Набокова: «Искусство (то есть любознательность, нежность, доброта, стройность, восторг) есть норма». А как замечательны десять картин с Парижем. Особенно ночные пейзажи, где дома как бы кричат освещенными окнами, и картина тогда получается озвученной. Пятна света на темных контурах зданий. Да и сам художник постоянно утверждает, что важен не пейзаж сам по себе, а его свечение. А как здорово выписаны светотени Марны и Сены. Впечатляют эксперименты со светом, совокупности самых разных оттенков голубого, желтого, коричневого, фиолетового. Меня лично привлекает недосказанность во многих картинах художника.
А еще на этой выставке более 60 рукотворных книг мастера, большинство из которых находятся в дронниковском фонде в библиотеке. Каждая из них — произведение искусства, где важно все — формат, шрифт, заставка. И снова в авторских рисунках акварельная легкость сменяется сложной, насыщенной игрой цвета. Особенно замечательны книги со стихами Айги, провинциальными российскими городами, отзвуками путешествий по Европе и Африке, с набросками-портретами (и лиричными акварелями) Иосифа Бродского.
…Во время нашей встречи в Париже Николай сказал мне: «Я мог приобрести дореволюционный альбом с видами Одессы, теперь жалею, что не купил его, потому что связь с Одессой чувствую, особенно в последнее время». А совсем недавно он написал мне: «Я счастлив, что выставка удалась, недаром в войну я пел «Шаланды, полные кефали…»
P.S. Когда Н. Дронников узнал об открытии выставки в библиотеке, он передал «поклон Ольге Ботушанской, Татьяне Щуровой и Ольге Барковской и свою благодарность за организацию выставки», что я с удовольствием и делаю.
