Роман Бродавко
Наверное, это присуще не одному мне: испытывать чувство досады в связи с тем, что вовремя не зафиксировал на бумаге многое из увиденного и услышанного в молодые годы. Искренне сожалеть, что не придавал должного значения знакомству и общению с яркими творческими личностями, которые сегодня, по прошествию всего нескольких десятилетий, воспринимаются как неотъемлемая часть истории культуры нашего города. Увы, лишь единицам свойственно систематически отражать в дневниках свои впечатления, записывать беседы, писать письма и сохранять письма, полученные от других. Наверное, располагая таким вспомогательным материалом, намного легче говорить о прошлом. Мне же остается опираться на свою память, на рассказы близких мне людей и просто делиться своими впечатлениями и раздумьями. Поверьте, это на редкость радостное занятие: ведь речь идет о людях, которых любишь, бесконечно уважаешь, которыми не перестаешь восхищаться, о которых не хочется говорить в прошедшем времени.
Мне повезло родиться и вырасти в музыкальной семье, поэтому о Лазаре Яковлевиче Саксонском я слышал с детских лет. Это имя мои близкие называли в числе самых уважаемых в городе музыкантов. Я впервые увидел его на сцене филармонии в середине шестидесятых годов, будучи школьником: мы с мамой оказались на камерном концерте, где Лазарь Яковлевич аккомпанировал певцам.
— Обрати внимание на пианиста, — шепнула мне мама. — Его рояль звучит как оркестр, не правда ли?
Когда исполнялся следующий номер, я полностью сосредоточился на аккомпаниаторе, и был поражен шелковистой тканью фортепианного сопровождения исполнявшегося классического романса, — какого, уже не помню. Это была не только моя первая детская оценка мастерства Лазаря Яковлевича. С той поры я стал учиться вникать в творчество аккомпаниатора, который всегда является соавтором, а нередко и автором успеха солиста-инструменталиста и вокалиста.
Через некоторое время на другом концерте я услышал произведения композитора Лазаря Саксонского. Они привлекали мелодичностью, ясностью формы. Мне тогда показалось, что эта музыка сродни лучшим произведениям Кабалевского, Дунаевского, братьев Майборода, Шамо… В том, что она написана по-настоящему талантливым человеком, сомнений не было. Все последующие впечатления от симфонических, инструментальных и вокальных, которые складывались на протяжении не одного года, только убеждали в этом. А написал Лазарь Саксонский немало. Многие его произведения годами входили в репертуар исполнителей. Это «Симфонические вариации», поэма «Русский лес» для оркестра, «Мелодия» и «Серенада для виолончели и фортепиано», «Романс для скрипки» и «Рапсодия на украинские темы», «Листок из альбома», «Приглашение к чардашу» для скрипки, много песен и романсов, написанных на стихи К. Иванова, Л. Барабанова, Н. Щербань… Это музыка на редкость красивая и выразительная. Поэтому к ней обращаются до сих пор.
В 1982 году я начал работать в филармонии руководителем литературно-драматической части и мы познакомились. Лазарь Яковлевич уже в концертах не принимал участия. Зато ежедневно задолго до девяти часов утра приходил в филармонию, чтобы заниматься с певцами. Увы, далеко не все из них использовали счастливую возможность получить уроки у многоопытного мастера, и, коротая время до прихода следующего вокалиста, который, впрочем, мог не явиться на урок так же, как и предыдущий, Лазарь Яковлевич приходил в наш кабинет.
Я не помню его в плохом настроении. Саксонский, казалось, излучал оптимизм. Он обладал тем прекрасным любопытством к жизни, которое свойственно только цельным личностям, умеющим воспринимать ее во всем многообразии. Его музыкальная эрудиция, казалось, не знала пределов, а мнение о том или ином событии, авторе или произведении были на редкость точны и объективны. Очень редко можно было услышать от Лазаря Яковлевича резко отрицательные оценки. О том, о чем не стоило говорить, он предпочитал не говорить вообще.
Его память хранила множество событий музыкальной жизни — не только в Одессе, но и во многих городах бывшего Союза. И когда, услышав от него о каком-то интересном факте, я шел проверять его в библиотеку, то очередной раз убеждался, что зря потратил время: Саксонский был точен до мельчайших подробностей. А ведь тогда ему было далеко за восемьдесят!
Уважением он пользовался всеобщим. Авторитет его был непререкаем. Впрочем, смешно было не прислушаться к мнению мастера, работа которого была направлена исключительно на высокий творческий результат. Я несколько раз присутствовал на его уроках — и завидовал вокалистам, у которых есть такой Учитель.
Лазарь Яковлевич был остроумным человеком, знал много смешных историй и анекдотов и приводил их всегда к месту. Его юмор всегда был добрым.
Однажды летом в летнем театре филармонии «Горсад», где еженедельно проходили концерты популярной симфонической музыки, должна была исполняться симфоническая поэма Лазаря Саксонского «Утро родного города». Летние концерты обычно сопровождались комментариями музыковеда. Так было и на этот раз. Лазарь Яковлевич стоял в самом конце летнего зала. По-видимому, молодой музыковед, который принимал участие в концерте, автора не видел, поэтому легко и раскрепощено стал комментировать произведение. Его рассказ был красив и гладок и даже вызвал аплодисменты у публики. Спустившись с эстрады и увидев Лазаря Яковлевича, музыковед очень смутился. Саксонский же с улыбкой сказал ему:
— Большое спасибо! Я слушал вас, не отрываясь. Надо же: написать увертюру столько лет тому назад и до сих пор не знать, о чем эта музыка!
В биографии Лазаря Саксонского отразилась судьба поколения, а, возможно, даже нескольких поколений одаренных музыкантов, которые, несмотря на все уродливые проявления тоталитарного строя, преданно и верно служили искусству и добивались высоких творческих результатов. Лазарь Яковлевич родился в Одессе в 1897 году. В двадцать лет окончил Одесскую консерваторию, — он был одним из первых ее выпускников. Работал концертмейстером, в том числе и в школе П. С. Столярского. В тридцатые годы Лазарь Яковлевич принимал участие в подготовке к международному конкурсу талантливых одесситов, в том числе Михаила Гольдштейна и Елизавету Гилельс. В 1929 году он стал работать музыкальным редактором симфонического оркестра Одесского радиокомитета, постоянно выступал в музыкальных радиопередачах как солист и аккомпаниатор.
Передачи в то довоенное время транслировались прямо из зала. Лазарь Яковлевич рассказывал:
— Зал, из которого шла трансляция, как правило, был переполнен, а передачи слушало пол-Одессы. Некоторые счастливые обладатели билета на концерт договаривались со своими близкими и знакомыми о своеобразном «привете»: «В перерыве после первой части концерта услышишь кашель — так это буду я». Желающих таким образом заявить о себе было немало. И поначалу в эфире царила целая эпидемия кашля. Однако руководство радиокомитета быстро «раскусило» этот трюк, и до начала трансляции публику строго предупреждали, что вести в зале она должна себя исключительно тихо. Массовый кашель прекратился. А когда кто-то из слушателей, действительно, вынужден был прокашляться, то он опасливо озирался по сторонам в страхе: как бы не вывели.
Уже в довоенные годы слава о Лазаре Саксонском вышла далеко за пределы Одессы. Как аккомпаниатор, он сопровождал выступления именитых гастролеров и известных солистов-одесситов: П. Цесевича, В. Селявина, Е. Чавдарь, С. Лемешева, П. Лисициана, О. Благовидовой, Б. Гмыри... Любовь Орлова, которой Лазарь Саксонский аккомпанировал, подарила ему фото с надписью: «Славному Лазарю Яковлевичу с уважением и благодарностью». Леонид Утесов называл его «чудесным человеком и музыкантом».
Во время войны Лазарь Яковлевич с семьей был эвакуирован в Казахстан. Работал в филармонии, преподавал, часто выезжал с фронтовыми бригадами на фронт. Несомненно, своим композиторским и исполнительским творчеством он внес вклад в развитие казахской профессиональной музыкальной культуры, которая формировалась в первой половине сороковых годов. Вернувшись в Одессу, Лазарь Яковлевич продолжил работу в филармонии, активно занимался композиторской деятельностью. Его имя в искусстве стояло в ряду самых лучших, самых достойных, но, увы, почетного звания ему так и не было присуждено. Но почет и уважение со стороны публики и музыкантов сопровождали его всю жизнь.
Приближалось девяностолетие Мастера. Тогдашний художественный руководитель филармонии Юрий Алексеевич Петренко собрал руководителей творческих подразделений, чтобы обсудить, как достойно отметить эту дату. Было принято решение устроить торжественный вечер с чествованием. Программу авторского концерта Лазаря Саксонского предложено было представить в двух отделениях. В одном предполагалось исполнение симфонических произведений, во втором должны были прозвучать инструментальные и вокальные сочинения. Были определены солисты.
Прошло несколько дней. И вот утром в моем кабинете появляется Лазарь Яковлевич. Чувствуется, что он чем-то взволнован.
— Я узнал, что готовится мой юбилейный вечер. Спасибо, но я против этого…
— Но почему? — пытался возразить я. — Ведь вас все так любят, с таким искренним желанием хотят выступить в нем.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но вы подумали, кто будет сидеть в зале? Ведь людей, которые знают меня как музыканта, как композитора уже почти не осталось в живых. А те, кто жив, навряд ли смогут прийти в филармонию.
Он сказал об этом просто, без лишних эмоций, и я понял, насколько он прав. Тот юбилей, который мы задумали, мог принести ему только боль. И тогда все было переиграно на внутрифилармонический вечер.
Какой это был вечер! Сколько любви из самых глубин сердца было выплеснуто на юбиляра! Один за другим выходили певцы, которые в разные годы работали с Лазарем Яковлевичем и исполняли его романсы и песни. Это были Галина Поливанова, Александра Фоменко, Алиса Джамагорцян… Михаил Турчинский исполнял произведения Саксонского для скрипки. В честь юбиляра артисты-чтецы декламировали стихи. Был веселый капустник, в котором участвовало добрая половина солистов и артистов музыкального лектория. А потом были танцы! До сих пор перед глазами, как почтенная Любовь Андреевна Муравская отплясывала с артистом Сергеем Сеславинским «Фрейлахс»!..
Лазарь Яковлевич ушел, оставив по себе не просто добрую память. Для тех, кто его зал, он был и остается примером по-настоящему творческого, честного и бескорыстного служения музыкальному искусству. А его композиторское наследие вполне может заинтересовать исполнителей, для которых Саксонский — один из талантливых композиторов середины ХХ века.
* * *
Более полувека назад солистом Одесской филармонии стал Владимир Лазаревич Саксонский, ученик незабвенной Людмилы Наумовны Гинзбург. Сыновьям известных музыкантов начинать свою карьеру обычно труднее, чем другим: они всегда являются объектом сравнения. Однако Владимир Саксонский быстро завоевал авторитет у слушателей как яркая творческая личность, как музыкант высокой исполнительской культуры, находящийся в постоянном творческом поиске. Таковым он остается по сей день.
Ежегодно В. Саксонский представляет на суд публики новую сольную программу. Он тщательно обдумывает ее концепцию, тщательно отбирает произведения. Подготовка занимает почти целый год, прежде чем программа будет исполнена в зале филармонии. И неизбежно волнение перед премьерой: как каждый серьезный и глубокий мастер, он испытывает высокую ответственность перед слушателями.
А, кроме того, Владимир Лазаревич постоянно принимает участие в программах музыкального лектория. Лекции-концерты сейчас проходят в основном в учебных заведениях. Инструменты, на которых ему приходится играть, оставляют желать лучшего. Но солисту удается быть художественно убедительным и в этих «полевых» условиях.
В программах музыкального лектория Владимир Лазаревич выступает и как концертмейстер. И здесь, как и в сольных номерах, он — исполнитель самого высокого уровня. Думаю, что для каждого инструменталиста и вокалиста работать с ним интересно, а главное: каждый из них уверен, что в ансамбле с Владимиром Лазаревичем высокий художественный результат обеспечен.
Владимир Саксонский — человек высокой культуры, неистощимой фантазии. Творческий поиск — это постоянное состояние его души. Более двух десятков лет назад он придумал оригинальную форму литературно-музыкального спектакля, в котором участвуют пианист и артист-чтец. При полном сохранении театральной формы, эти спектакли носили ярко выраженный просветительский характер, а главным действующим лицом в них была музыка. Объем исполняемых произведений соответствовал сольной программе пианиста.
Название первого спектакля «Доверено музыке» (он был посвящен Шопену) определило направленность всего цикла. Вслед за шопеновским спектаклем появились «Тетради Каролины», спектакль о Листе, затем «Семь струн» — музыкально-литературный спектакль, посвященный Лесе Украинке, великому национальному поэту и большому знатоку музыки. Все три работы были сделаны Владимиром Саксонским с чтицей Ларисой Хонич, а режиссером-постановщиком спектаклей была Зинаида Дьяконова. А, кроме того, были еще две композиции для детей на музыку П. Чайковского — «Зимняя сказка» («Щелкунчик») и «Добрая фея надежды» («Спящая красавица»).
В. Саксонский как исполнитель всегда в хорошей творческой форме. Это объясняется не только природной одаренностью, великолепным образованием и огромным творческим опытом. Владимир Лазаревич — неутомимый труженик. Ежедневно в любую погоду ранним утром он приходит в филармонию, чтобы там, в полной тишине, несколько часов заниматься любимым делом. Это — не привычка, это — часть его жизни, ибо добиваться высоких результатов можно только так — в творческом труде, который доставляет радость и исполнителю, и поклонникам его таланта. А то, что поклонников много, свидетельствуют полные залы и море цветов, которыми благодарные слушатели одаряют пианиста.
Владимир Лазаревич родился, вырос и живет в высокой атмосфере музыки, он служит музыке самозабвенно и преданно, и она открывает перед ним все новые и новые горизонты. Пусть еще много лет Владимир Саксонский идет к этим горизонтам, ведя нас за собой, щедро одаряя своим талантом и мастерством.
P.S. В начале декабря 2005 года вышел указ Президента В. Ющенко о присвоении пианисту-инструменталисту, солисту Одесской областной филармонии Владимиру Лазаревичу Саксонскому почетного звания «Заслуженный артист Украины».
|
Программы Общественной организации "Общинный дом еврейских знаний "МОРИЯ" осуществляются при содействии Еврейского распределительного комитета "Джойнт" и еврейской общины г.Балтимор (США). |