Альманах "МОРИЯ" № 4 (2005 г.)

Белла Верникова

Иоахим Тарнополь, соредактор первого русско-еврейского журнала “Рассвет” и автор проекта реформ еврейского быта¹

История создания первого органа русских евреев “Рассвет”, выходившего в Одессе в 1860-61 гг., неоднократно рассматривалась дореволюционными историками русского еврейства (С. Гинцбург, И.(О.) Лернер, Ю. Гессен, И. Сосис, С.(И.) Цинберг и др.) и современными исследователями (И. Слуцки, Ш. Маркиш, А. Орбах, Дж. Д. Клир, С. Ципперштейн, Д. Эльяшевич и др.)2.

В задачи моей статьи входит введение в научный оборот ряда первичных источников, не указанных в исследованиях русско-еврейской журналистики, и анализ материалов — в социокультурном контексте начального периода реформ в России 1856-60-х гг., представляющих одесского писателя Иоахима Тарнополя как социального реформатора и одного из создателей первого еврейского журнала на русском языке.

Основанный в Одессе первый печатный орган русских евреев, еженедельник “Рассвет” призван был способствовать разрешению острого социального вопроса, поднятого в “эпоху реформ”3, который официально формулировался — “о даровании евреям в России гражданских прав, наравне со всеми сословиями российской империи”4.

Как отметил современник “эпохи реформ” К. К. Арсеньев в книге “Законодательство о печати” (СПб., 1903), не привлекавшейся в качестве источника в исследованиях русско-еврейской периодики, перемены в журналистике, в силу ее мобильности, были наиболее ощутимы в русском обществе. Однако законодательные реформы коснулись печати не сразу и не были последовательными:

“[...] все главные законодательные акты эпохи великих реформ — положения о крестьянах, университетский устав, судебные уставы, положение о земских учреждениях — опередили закон 6-го апреля 1865 года, неполный и состоявшийся лишь в виде переходной меры”5.

Учитывая сложившуюся с началом царствования Александра II общественную ситуацию, благоприятную для достижения гражданского равноправия русского еврейства, одесские литераторы-евреи Осип Ааронович Рабинович и Иоахим Исаакович Тарнополь уже в 1856 г. предприняли попытку добиться разрешения на издание еврейского журнала на русском языке, способного отстаивать гражданские и национальные интересы евреев России.

Видная роль в деле создания в Одессе русско-еврейского журнала “Рассвет” принадлежит Николаю Ивановичу Пирогову, стороннику правительственных реформ в либеральном духе. В 1856 г. Н. И. Пирогов был назначен председателем одесского цензурного комитета6 и одновременно попечителем одесского учебного округа, т. к. цензурное ведомство до реорганизации 1863 г. подчинялось министерству народного просвещения, которое занималось учреждением новых печатных изданий совместно с министерством внутренних дел7.

Титул и страницы книги
Иоахима Тарнополя
"Опыт современной и осмотрительской реформы
в области иудаизма в России".
Одесса, 1868 г.
Из фондов Еврейской национальной библиотеки
Израиля в Иерусалиме.

Бюрократическая переписка, ставящая целью получение разрешения на выпуск в Одессе журнала для евреев под названием “Рассвет”, продолжалась в течение трех лет и включала следующие официальные бумаги8. Выборка сделана из двух публикаций, в которых рассматриваются архивные материалы, содержащие официальную переписку о получении разрешения на издание “Рассвета”:

1. Записка одесских купцов О. Рабиновича и И. Тарнополя, представленная председателю одесского цензурного комитета и попечителю одесского учебного округа Н. И. Пирогову (декабрь 1856).

В записке содержится программа журнала из 7 пунктов и заявлена цель издания, соотнесенная с позицией властей в отношении русского еврейства, — распространение между евреями полезных знаний, истинной религиозности и законов общежития и нравственности.

Разработанная будущими издателями-редакторами программа журнала выдвигала задачи и определяла сферы деятельности “публичного органа на отечественном языке, для наших общественных интересов”9, указанные кратко в повторной записке О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя, направленной Н. И. Пирогову в июне 1858 г.:

“[...] журнал этот служил бы наилучшим проводником образования и полезных практических сведений; он поучал и просветлял бы время от времени народ наш и открывал бы ему глаза на важнейшие, близкие ему предметы. Он выставил бы выпуклее все добрые стороны наших народных постановлений, но и в то же время освещал бы и все их темные стороны, указывал бы на все их внутренние недостатки и, по мере средств, данных редактору, каждый раз обращал бы внимание на их возможное исправление”10.

В записке 1856 г. подчеркивалось, что журнал для евреев должен издаваться на русском языке, т. к. одной из существенных причин, замедливших распространение просвещения среди евреев России, является идиш:

“[...] это один из самых устарелых и неправильных немецких диалектов [...]. Он до того испорчен, что едва ли заслуживает название языка. Никакие серьезные сочинения невозможны на таком языке, по отсутствию в нем грамматических правил и по невозможности выразить на нем множества отвлеченных понятий и идей”.

К языку идиш предъявлялись претензии, выдвинутые деятелями еврейского Просвещения (Хаскалы) 1820–40-х гг. Европейские просветители-“маскилим” считали, что еврейский обиходный язык идиш должен уступить место отечественному языку, овладение которым станет для евреев основным средством вхождения в жизнь страны и достижения гражданского равноправия11.

2. Записка председателя одесского цензурного комитета, попечителя одесского учебного округа Н. И. Пирогова министру народного просвещения А. С. Норову (январь 1857) Поддерживает прошение О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя об издании журнала для евреев на русском языке и содержит ходатайство о предоставлении права цензурного контроля над будущим журналом для евреев одесскому цензурному комитету.

3. Запрос министерства внутренних дел, отправленный новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору гр. А. Г. Строганову (март 1857)

Сообщает о получении представления Н. И. Пирогова относительно журнала для евреев на русском языке и содержит просьбу дать заключение по этому делу.

4. Отзыв “Комитета рассмотрения еврейских учебных руководств” при министерстве просвещения

Считая полезным издание журнала для евреев на русском языке и одобрив план издания, комитет признал:

“[...] непозволительным подвергать состояние училищ, колоний и тому подобных учреждений правительства рассуждению частных лиц, [и потому] полагал бы ограничиться только сообщением исторических сведений о сих заведениях, почерпнутых из официальных отчетов, без малейшего указания на их недостатки и средства к их устранению и исправлению.

Сочтя вовсе неудобным печатание на русском языке толкований о еврейском богословии, а тем более с цитатами Св. Писания, переводимыми прямо с еврейского текста, так как, может быть, эти переводы иногда не будут согласовываться с славянским переводом Библии, [...] [комитет] полагает, чтобы дозволено было печатать в журнале эти статьи лишь только на еврейском языке, в виде прибавлений”.

5. Записка Маркуса Гуровича, состоявшего в официальной должности ученого еврея при генерал-губернаторе гр. А. Г. Строганове (апрель 1857)

Ученый еврей М. Гурович12 подтверждал целесообразность издания подобного журнала, предлагая ограничиться публикацией в нем правительственных распоряжений по поводу евреев и не вдаваться в их толкования. По мнению Гуровича, разъяснять непонятные еврейскому люду места могли бы раввины, для чего надо обязать всех раввинов выписывать “Рассвет”.

В записке содержится ряд возражений на упомянутые замечания Комитета при министре народного просвещения, в частности, по поводу печатания на русском языке рассуждений об еврейском богословии с цитатами из Св. Писания, переводимыми из еврейского текста. М. Гурович отметил, что еврейский журнал, не рассматривающий богословские вопросы, не нашел бы сочувствия в религиозном еврейском народе: “говорить печатно евреям об одних преобразованиях и улучшениях — недостаточно”, и предложил компромиссное решение — тексты из Ветхого Завета должны цитироваться по Библии, принятой православной церковью.

По поводу замечания о неуместности критики частными лицами действия властей, М. Гурович разъясняет, что издатели вполне сочувствуют намерениям правительства относительно евреев и хотели бы, указывая на нерадивое отношение евреев к своим обязанностям, возбудить в еврейском населении стремление к улучшению жизни. Поэтому следует допустить пятый пункт программы, который предлагал “сообщать исторические и статистические взгляды о еврейских колониях, училищах, обществах и тому подобном, выставляя со всею возможною осторожностью недостатки, если таковые окажутся, и изыскивая средства к их устранению и исправлению”.

М. Гурович поддержал просьбу будущих редакторов о дозволении передавать свои права на издание другим лицам, “известным высшему начальству, от благоусмотрения которого может зависеть дальнейшее издание журнала “Рассвет”.

6. Отношение новороссийского и бессарабского генерал-губернатора гр. А. Г. Строганова, направленное министру внутренних дел гр. С. С. Ланскому “Относительно предназначенного к изданию в Одессе журнала для евреев под названием “Рассвет” (апрель 1857)

Содержит ответ на запрос министерства внутренних дел (март 1857) и подтверждает целесообразность издания такого журнала:

“[...] при настоящем неустроенном еще состоянии еврейского населения в нашем отечестве издание журнала для евреев на русском языке, по вышеизложенной программе, принесло бы несомненную пользу и во многих случаях облегчило бы исполнение предпринимаемых правительством благодетельных мер для улучшения быта евреев и слияния их с христианским населением, тем более что подобный журнал распространит между евреями знание русского языка и сообщит, со временем, единство их образованию и понятиям”.

Далее гр. А. Г. Строганов рекомендует издателей О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя как “лиц образованных и хорошо знакомых с духом и потребностями своих соплеменников” и разбирает программу журнала, повторив рекомендации М. Гуровича, вплоть до пожелания обязать всех раввинов подпискою на “Рассвет”.

7. Ответ министра внутренних дел гр. С. С. Ланского гр. А. Г. Строганову (май 1857)

Поддерживает и продвигает предложения об издании журнала и содержит замечания по его распространению:

“Согласившись с предложениями, изъясненными в отношении вашего сиятельства за № 5099, от 29 минувшего апреля, по предмету издания в г. Одессе еврейского журнала под названием “Рассвет”, я сообщил по принадлежности г. управляющему министерством народного просвещения.

[Преждевременно] входить ныне в суждение по предположению о снабжении местных раввинов означенным журналом, так как в настоящее время цена оного еще неизвестна и имеет быть назначена не прежде разрешения издания сего журнала”.

8. Ходатайство председателя “Еврейского комитета, разрабатывающего законодательство о евреях” Д. Н. Блудова (июнь 1857)

Содержит требование передать дело о разрешении на издание журнала из министерства просвещения в Еврейский комитет, поскольку:

“[...] в сем деле первым и важнейшим предметом для обсуждения представляется общий вопрос: можно ли и полезно ли допустить у нас издание для евреев особого журнала, притом на русском языке”.

9. Письмо министра просвещения А. С. Норова гр. Д. Н. Блудову (ноябрь 1857)

Написано в поддержку издания “Рассвета”.

10. Повторное ходатайство Н. И. Пирогова министру просвещения А. С. Норову (ноябрь 1857)

Содержит просьбу разрешить издание для евреев журнала на русском языке:

“[имеющего] послужить мощным средством к искоренению загрубелых предрассудков между евреями и противодействием нелепым слухам, распространяемым между ними касательно мер просвещения”.

11. Решение Еврейского комитета (май 1858)

Комитет рекомендовал издавать журнал для русских евреев на одном из еврейских языков (иврит, идиш) с соблюдением всех указанных официальными лицами замечаний и ограничений:

“Основываясь на соображениях генерал-губернатора графа Строганова и министерства народного просвещения, Еврейский комитет и со своей стороны не отвергает пользы в особом для евреев журнале, имеющем целью ослабление религиозного их фанатизма; но как издание еврейского журнала религиозного содержания на русском языке было бы по многим отношениям неудобно, то, по мнению комитета, можно предоставить Рабиновичу и Тарнополю, если они пожелают, издавать сей журнал на еврейском или на употребляемом евреями в России жидовско-немецком языке /идиш. — Б. В./, при том с непременным соблюдением условий и ограничений, изложенных в отзыве генерал-губернатора, и в журнале состоящего при министерстве просвещения Комитета для рассмотрения учебных еврейских руководств”.

На это решение наложена резолюция императора Александра II — “исполнить”, с пометкой “дельно” — в журнале “Еврейского комитета, разрабатывающего законодательство о евреях”.

12. Повторная записка О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя Н. И. Пирогову (июнь 1858)

В записке характеризуется двоякое направление еврейского журнала на русском языке:

• внутреннее, состоящее в улучшении внутриобщинных дел, искоренении в еврейской среде предрассудков, идущих “из мрака средневековья”, и в разрушении преград на пути сближения евреев с другими нациями;

• внешнее, призванное осветить историческое развитие евреев и современную их жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками, чтобы снять тяготеющие над еврейским народом необоснованные обвинения и представить современные потребности и устремления русского еврейства.

Вновь дано разъяснение необходимости издавать журнал для евреев именно на русском языке:

“[...] этим путем надеялись на скорейшее и самое верное сближение евреев с русскими, потому что ничто так не сближает и не связывает людей, как язык”.

В ответ на предложение издавать журнал на одном из еврейских языков в записке указывалось, что еврейский язык (иврит) как мертвый и довольно бедный пригоден лишь “для ученых рассуждений старого времени — для новейшей науки ему недостает слов и обработки”, издавать на нем журнал в тех видах и с той целью, какие поставили себе редакторы, так же бесполезно и невозможно, как издавать современный журнал на латинском языке.

По поводу “еврейского жаргона” (идиш) повторялись аргументы, приведенные в записке 1856 г. — именно идиш является камнем преткновения в деле просвещения; убивать силы для обработки этого языка, не имеющего ни падежей, ни родов, ни правильных спряжений, и издавать на нем журнал, чем подтверждать право на его существование, редакторы считают противным своей совести; да и труд был бы напрасным — из этого языка даже гений ничего не сделает. “Мы любим русский язык, как любим наше русское отечество, обоим хотим служить, считая себя в силах на этот подвиг. Отечество увидит поближе полтора миллиона сынов своих”, — писали в официальной записке О. А. Рабинович и И. И. Тарнополь. Приводился также довод последователей Хаскалы: только европейские языки проводят в еврейскую среду идеи гражданственности и просвещения, поэтому русский язык есть первое и самое главное условие, без него:

“журнал и самое название его не будут иметь смысла, потому что ни мертвый еврейский язык, ни полудикий жидовско-немецкий жаргон, не в состоянии породить рассвета на мрачном горизонте невежества”.

Учитывая, что правительство считает неудобным издание еврейского журнала религиозного содержания на русском языке, будущие издатели-редакторы “Рассвета” поясняли, что не намерены придавать журналу религиозный характер, и предлагали внести в программу необходимые изменения.

Н. И. Пирогов поддержал повторное ходатайство О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя, препроводив его в министерство просвещения.

13. Записка о важности, направлении и пользе в России еврейского периодического издания на русском языке, подписанная “за купца Рабиновича и за себя купец Тарнополь” (июль-август 1859)

Отправлена в министерство просвещения после личного представления О. А. Рабиновича и И. И. Тарнополя министру просвещения Е. П. Ковалевскому, посетившему Одессу летом 1859 г. Записка составляет, по свидетельству Ю. Гессена, главу с некоторым сокращением из книги И. Тарнополя “Опыт современной и осмотрительной реформы в области иудаизма в России”. /Часть 3/I. Важность, направление и польза издания еврейского периодического журнала на русском языке/.

14. Резолюция на записке И. И. Тарнополя (октябрь 1859)

“Г. министр приказал оставить без последствий”.

15. Копия записки И. И. Тарнополя, посланная министром просвещения Е. П. Ковалевским председателю Еврейского комитета гр. Д. Н. Блудову

Содержит предложение министра просвещения издавать журнал для евреев на одном из иностранных языков.

16. Решение “Еврейского комитета, разрабатывающего законодательство о евреях” выдать О. Рабиновичу и И. Тарнополю разрешение на издание соответствующего журнала, высочайше утвержденное 22 октября 1859 г.

Принимая во внимание, что в 1858 г. издание “Рассвета” не было разрешено, т. к. было признано неудобным печатать написанные по-русски статьи, относящиеся к еврейскому вероучению, и то, что будущие издатели-редакторы согласились исключить из журнала подобные статьи, Еврейский комитет нашел, что нет препятствий к выдаче разрешения на издание журнала для евреев на русском языке.

В Одессе об этом решении стало известно в январе 1860 г.13

В приведенных официальных бумагах зафиксирован широкий спектр ожиданий и намерений в отношении журнала для евреев на русском языке.

Одесские литераторы О. А. Рабинович и И. И. Тарнополь в записке Н. И. Пирогову 1856 г. возлагали на свой журнал задачи просветительского характера, соотносимые “с видами правительства”, — распространение среди евреев общечеловеческих знаний, приобщение их к русскому языку и европейскому образованию (традиционное еврейское образование состояло в изучении Талмуда, религиозных еврейских источников и раввинской литературы). В общем виде задачи журнала определялись следующей формулой: “улучшить быт нашего народа и возвысить его в нравственном и интеллектуальном отношении”.

По мнению будущих редакторов, еврейский журнал на русском языке должен способствовать сближению российских евреев с христианами, улучшению еврейской внутриобщинной жизни, усилению патриотизма и нравственности русского еврейства.

В повторной записке О. Рабиновича и И. Тарнополя 1858 г. открыто заявлено намерение редакторов предназначить журнал как для еврейской, так и для русской публики с целью улучшения положения своего народа в различных сферах жизни.

Председатель одесского цензурного комитета Н. И. Пирогов полагал, что журнал для евреев на русском языке должен соответствовать видам правительства — знакомить евреев с русским языком и распространить среди них убеждение о пользе правительственных мер, предпринимаемых для их блага, а также противодействовать нелепым слухам против этих мер, исходящим от “невежественных фанатиков”.

Разделяя утвердившееся в русском обществе мнение, что распространение общечеловеческих сведений в еврейской среде поможет преодолению предрассудков и сближению евреев с христианами, Н. И. Пирогов учитывал недостатки официальной системы и предвидел цензурные препятствия, с которыми может столкнуться новое периодическое издание.

“Еврейский комитет, разрабатывающий законодательство о евреях” (Еврейский комитет) считал издание журнала для евреев на русском языке полезным, но ограничивал его полномочия в критике правительственных учреждений и в религиозной сфере.

Запрет на публикацию духовных еврейских текстов на русском языке, вызванный религиозной нетерпимостью и боязнью еврейского прозелитизма, не имевшей основания в реальной жизни, наложил существенный отпечаток на ход еврейского Просвещения в России. Как отмечает С. Цинберг, духовная цензура вплоть до начала 1870-х гг. препятствовала появлению в России религиозных еврейских книг на русском языке — запрещалась публикация книг Св. Писания в новых переводах и ввоз из-за границы переводных изданий. К примеру, было запрещено ввозить перевод Пятикнижия на русский язык, сделанный Леоном Мандельштамом в конце 1850-х гг.14

Новороссийский и бессарабский генерал-губернатор гр. А. Г. Строганов, которого историк евреев Новороссии Михаил Полищук характеризует как “знатока западной политической и экономической системы”15, признавал “неустроенное” состояние еврейского населения России и возлагал на журнал задачу помощи правительству в осуществлении “благодетельных мер для улучшения быта евреев и слияния их с христианским населением”. Гр. Строганов отметил, что будущие издатели-редакторы О. Рабинович и И. Тарнополь — люди образованные и хорошо знакомые с духом и потребностями своих соплеменников.

Ходатайства о получении разрешения на издание “Рассвета” не ограничивались официальной перепиской. Как заметил Ю. Гессен, “есть указание (“Будущность”. №2, 1900), что разрешения на издание добился именно Тарнополь, имевший связи в Петербурге”16.

Просветительская и реформаторская деятельность Иоахима Исааковича Тарнополя (1809-1900) в “эпоху реформ” рассмотрена в монографиях17 историков еврейства Стивена Ципперштейна и Джона Клира. О литературной работе в 1830-е гг. выходца из австрийской Галиции одесского писателя Иоахима Тарнополя и о поддержке, оказанной ему новороссийским генерал-губернатором А. И. Левшиным, сообщается в биографической справке БЭ, не упоминавшейся исследователями:

“Тарнополь, Иоахим Исаак., писатель. Род. 1809, ум. 1900. Галицийский еврей, обратил на себя внимание в 30-х гг. как знаток и комментатор евр. свящ. книг. 1835 новоросс. ген-губерн. Левшин издал на свой счет труд Т.: “Ruth. Sujet episodique, tire de l’ecriture sainte et traite d’apres Caroline Pichler”. Другое его соч. “Notices historiques sur les Israelites d’Odessa” обратило на себя внимание правительств. сфер и Т. получил благодарность от гр. С. С. Уварова и кн. М. С. Воронцова. [...]”18.

В некрологе Иоахима Тарнополя, помещенном в русско-еврейском еженедельнике “Будущность” 1900 г., дана высокая оценка его общественной и литературной деятельности как русско-еврейского писателя, просветителя и защитника евреев, и там же говорится, что к началу 20-го века идеи И. Тарнополя казались нецелесообразными, а имя его было забыто. Упоминается также, что Н. И. Пирогов и министр просвещения С. С. Уваров, оценив литературную деятельность И. И. Тарнополя, способствовали получению разрешения на издание “Рассвета”. Ввиду информативности текста привожу его полностью, с небольшим сокращением:

“НЕКРОЛОГ

И. И. Тарнополь

7 января скончался в Одессе на 92-м году жизни Иоахим Исаакович Тарнополь, старый литератор, забытый современниками, но в свое время занимавший видное место в кругу русско-еврейских писателей. С его именем связано даже возникновение первого русско-еврейского органа “Рассвет”. Он начал свою литературную деятельность вышедшей в 1855 г. на французском языке брошюрой /первая книга И. Тарнополя издана в 1835 г. — Б. В./, содержавшей исторические заметки об одесских евреях. Больше значения имела следующая его работа “О бедном сословии русских евреев” (Одесса, 1858), в которой он ратовал за облегчение участи бедствующей еврейской массы. Но репутация его как еврейского защитника и просветителя упрочилась после появления в “Русском инвалиде” поучительной статьи его под заглавием “Влияние просвещенных государств и современного духа на успехи и гражданское положение евреев” (эта статья вышла затем отдельным изданием). Такие люди составляли в то время редкое явление в еврейской среде, и Тарнополя оценили по достоинству тогдашние представители русского просвещения — незабвенный Н. И. Пирогов (состоявший попечителем одесского учебного округа), и министр просвещения Уваров. Эти связи Тарнополя играли видную роль при ходатайстве о разрешении русско-еврейского периодического издания: редакторами “Рассвета” были утверждены первоначально И. И. Тарнополь и О. А. Рабинович. Но Тарнополь не долго подписывался редактором [...] и уступил свое место более энергичным работникам.

Несколько лет спустя Тарнополь снова выступил на литературной арене — брошюрой, наделавшей много шума. Она трактовала об очень щекотливом вопросе — о религиозной реформе. (“Опыт современной и осмотрительной реформы в области иудаизма в России: размышления о внутреннем и внешнем быте русских евреев”. Одесса, 1868). Едва ли не последним его литературным произведением была напечатанная в “Вестнике русских евреев” в 1871 г. статья “Спиноза и спинозизм” (№ 30. — Б. В.).

Последние годы своей жизни И. И. посвятил благотворительности. Особенно усердно содействовал он к успеху одесского общества приказчиков-евреев.

Без сомнения, многое из того, что проповедывал в свое время Тарнополь, кажется нам теперь нецелесообразным, странным, за последнюю четверть века еврейство, в особенности русское еврейство, многое перенесло и многому научилось. Но он был дитя своего времени и имел неоспоримое право всякого пионера — делать ошибки, поучительные для следующих за ним. Будущий историк русско-еврейской литературы, несомненно, вспомянет его добрым словом”19.

К информации о содействии И. Тарнополя “успеху одесского общества приказчиков-евреев” следует добавить, что при его участии в 1880-е годы в библиотеке общества были сформированы отделы “Хебраика” и “Иудаика”20.

В Национальной библиотеке Израиля в Иерусалиме хранится экземпляр книги И. Тарнополя 1868 г. “Опыт современной и осмотрительной реформы в области иудаизма в России”, в конце XIX века принадлежавший библиотеке одесского общества приказчиков-евреев, на что указывают печати и вклейка “Из правил…” на переднем форзаце (см. иллюстрации). Этот раритетный экземпляр книги Тарнополя был выдан автору данной статьи для работы в читальном зале Еврейской Национальной библиотеки в Иерусалиме весной 2005 г.

Приведенный некролог содержит выражение: “Эти связи Тарнополя…”, обратившее на себя внимание Ю. Гессена. О характере “петербургских связей” Иоахима Тарнополя свидетельствует его статья “Влияние просвещенных государств и современного духа на успехи и гражданское положение евреев” в столичной газете “Русский инвалид”, №47 от 3 марта 1859 г. Публикацию предваряет предисловие: “Редактор получил эту статью при следующем письме”.

Далее напечатано письмо И. Тарнополя, не рассматривавшееся ранее исследователями, в котором автор рекомендует себя как человека небезызвестного в литературном мире. В письме подчеркнуты заслуги редактора “Русского инвалида” П. Лебедева в постановке и освещении еврейского вопроса в российской печати, и указывается на примере европейских стран, что писатели способны влиять на общественное мнение и “даже на законодательство” в деле эмансипации евреев:

“М. Г. (милостивый государь. — Б. В.).

Ценя высоко человеколюбивое направление вашего уважаемого журнала, я обращаюсь к вам с просьбою о принятии прилагаемой при сем статьи моей, служащей для такой же цели.

Вы м. г. первый возбудили важный вопрос о Евреях (так в тексте. — Б. В.), и вашими гуманными, просвещенными размышлениями по этому предмету поставили его в том свете, в каком он находится теперь в современной русской журналистике. Вашему благородному примеру последовали и другие благомыслящие и беспристрастные редакторы.

И в других просвещенных государствах, в Германии, Франции и Англии подобные благонамеренные писатели имели благодетельное влияние на общественное мнение, даже на законодательство, и вызвали впоследствии внутреннюю и внешнюю нашу эмансипацию.

Благодарить ли вас за такую неоцененную инициативу? Нет надобности. Истинного филантропа достаточно награждает сознание, что он содействовал моральному и гражданскому возвышению многочисленного народонаселения, которого прошедшее было так безотрадно. Подобные мысли побудили меня препроводить при сем мою статью о “влиянии просвещенных государств и современного духа на успехи и гражданское положение Евреев” с просьбою ее помещения, если найдете ее достойною, в фельетоне “Инвалида”.

Мое имя не безызвестно в литературном мире. Последнее мое сочинение “Notices ser les Israelites de Russie” удостоилось лестным для меня отзывом почти всех русских правительственных лиц и многие статьи этой книги были переведены в английских, немецких и еврейских журналах (подчеркнуто мною. — Б. В.). Надеясь, что вы примете и мою лепту, приносимую для общей пользы, я имею честь быть

С глубочайшим почтением и преданностью,
милостивый государь,
покорнейшим вам слугою
J. Тарнополь 19 декабря 1858 г. Одесса”21.

В письме Иоахима Тарнополя содержится подтверждение того, что одесский автор следовал принятым в русском обществе середины XIX века формам проведения в жизнь проектов общественных реформ. Как отмечает В. Чернуха, в годы царствования Александра II было принято передавать сочинения, содержащие социальные проекты, — через влиятельных посредников или рассылкой в соответствующие ведомства — представителям правительства и местной администрации, членам царственной семьи и самому царю, наряду с их публикацией в печати. Александр II следил за печатной публицистикой по наиболее острым вопросам, ежедневно читал газеты и журналы и рассматривал представленные ему доклады о текущих делах печати, равно как о других отраслях управления.

Был отработан механизм учета поднимаемых периодикой вопросов в деятельности правительственных учреждений. Для того, чтобы царь имел полное представление о том, что в данный момент вызывает общественный интерес, как общество относится к текущим событиям, какие пожелания выражает, занимавшееся печатью ведомство (до января 1863 г. — министерство просвещения, после — министерство внутренних дел) составляло с начала 1859 г. ежемесячные журнальные обозрения для представления царю. При росте числа периодических изданий с 1861 г. такие сообщения подаются ежедневно. Пометки Александра II на докладах и записках становились для министров руководством в их дальнейшей деятельности22.

О стремлении одесского публициста прямо адресоваться к царю и правительству свидетельствует статья И. Тарнополя 1859 г., напечатанная в “Русском инвалиде” вслед за приведенным письмом к редактору. Статья заканчивалась панегириком в адрес высших правительственных кругов по поводу их намерений в отношении русского еврейства, обычно выражавшихся в административной лексике термином СЛИЯНИЕ (И. Тарнополь употребляет слово СМЕШАТЬ):

“Во всех европейских государствах число евреев не достигает той численности, как в России. Какая прекрасная мысль смешать с государственным телом эту массу не неспособных людей, которых прошедшее было так печально и безотрадно [...]. Эта мысль, говорю я, достойна великодушия нашего мудрого государя, достойна размышления законодателей и государственных людей”23.

Здесь следует отметить, что верховная власть проводила имперскую политику24 и понимала СЛИЯНИЕ как добровольную ассимиляцию евреев при сохранении их национального и религиозного неравноправия. Характерно, что слово СЛИЯНИЕ употребляется преимущественно в официальных бумагах, в то время как русско-еврейские публицисты предпочитали писать о СБЛИЖЕНИИ евреев с другими нациями25.

Термин СЛИЯНИЕ применялся в России 2-й половины XIX в. не только по отношению к еврейству, но и к другим слоям общества, что подтверждает выражение Глеба Успенского, обращенное к русским крестьянам, — “С вами не сольешься, а сопьешься”26.

Историк еврейства И. Сосис сообщает, что сын Иоахима Тарнополя М. И. Тарнополь предоставил в его распоряжение копии двух писем к отцу — от бывшего новороссийского и бессарабского генерал-губернатора М. С. Воронцова и от министра просвещения А. С. Норова, с благодарностью за присланную автором книгу, вышедшую на французском языке в 1855 г., в которой еврейская община Одессы характеризовалась как наиболее продвинутая в деле сближения с коренным населением России.

Министр просвещения А. С. Норов в марте 1856 г. через попечителя одесского учебного округа Н. И. Пирогова выразил благодарность И. И. Тарнополю и высказал пожелание, чтобы автор продолжал писать подобные труды “для пользы своих единоверцев, но если можно — на языке, более доступном еврейскому населению”.

Светлейший князь М. С. Воронцов писал И. И. Тарнополю в декабре 1855 г.:

“Я спешу поблагодарить Вас от всего моего сердца за эту чрезвычайно интересную присылку, а также благодарю я Вас тоже и за то, что Вы по этому поводу обо мне пишете. Моим долгом и моей нравственной обязанностью было сделать в пользу Ваших единоверцев все то, что от меня зависело, пользуясь при этом содействием почетных горожан одесской еврейской общины. Мне очень приятно сознавать, что то, что было сделано в пользу еврейской общины в Одессе, послужило также примером для других областей России”27.

Судя по письму Иоахима Тарнополя редактору “Русского инвалида”, предварявшему его статью в номере от 3 марта 1859 г., подобные отклики не были единичными. Знакомство представителей властей разного ранга с книгой И. Тарнополя “Notices ser les Israelites de Russie“ (Одесса, 1855), а также умение автора находить нужный тон в обращении к высоким особам, сыграли свою роль в получении разрешения на издание “Рассвета” при тех многочисленных препятствиях, о которых свидетельствует приведенная ранее многолетняя официальная переписка.

Наряду с русскими литераторами и общественными деятелями, выдвигавшими с началом царствования Александра II проекты назревших преобразований, в числе которых первостепенное место занимали крестьянский вопрос, необходимость судебной реформы и свободы печати, Иоахим Тарнополь разработал проект реформы в сфере внутренней жизни русского еврейства и его гражданской эмансипации. Проект содержался в “рукописном сочинении”, упомянутом в статье И. Тарнополя “О бедном сословии русских евреев”, опубликованной в № 37 “Одесского Вестника” 1858 г.

Как отмечено в приведенном некрологе И. Тарнополя, эта статья привлекла внимание читателей и “имела большое значение” для еврейского общества. Сразу же после появления в одесской городской газете статья вышла отдельным изданием (брошюрой):

• И. Тарнополь. О бедном сословии русских евреев. Источники этой бедности и всевозможное ее облегчение. Одесса, 1858.

Публикация в № 37 ОВ сопровождалась авторским разъяснением, что данный текст составляет извлечение из рукописного сочинения И. Тарнополя “Современная реформа в области русского евреизма”, которое вскоре появится в свет28. Ввиду цензурных препятствий рукопись была издана лишь через десятилетие: 27-м августа 1868 г. датируется цензурное разрешение на публикацию книги:

• Опыт современной и осмотрительной реформы в области иудаизма в России: Размышления о внутреннем и внешнем быте русских евреев. Соч. И. Тарнополя. Одесса: В типографии Л. Нитче, 1868 (далее в тексте и примечаниях — “Опыт”. — Б. В.).

Разбирая в публикации 1915 г. книгу И. Тарнополя “Опыт”, И. Сосис указывает, что это был единственный проект реформы различных сторон еврейской жизни (в терминах XIX в. — еврейского быта), разработанный и частично представленный в российской прессе до создания первого печатного органа русских евреев, журнала “Рассвет”:

“Из всех русско-еврейских публицистов, выступавших на литературном поприще до появления “Рассвета”, один только Тарнополь попытался формулировать общую программу русско-еврейской “реформы”29.

Рассмотренная ранее статья И. Тарнополя “Влияние просвещенных государств…” в петербургской газете “Русский инвалид” 1859 г. составляет еще одно извлечение из рукописи “Современная реформа в области русского евреизма” и содержит одноименную главу (6/III) и часть предисловия его книги “Опыт”. Указанная статья вышла в Одессе отдельным изданием (брошюрой) в 1862 г.:

• И. Тарнополь. Влияние просвещенных государств и современного духа на успехи и гражданское положение евреев. Одесса: В типографии Л. Нитче, 1862. 8 д. л. 20 с.30

Практическая задача проекта реформ Иоахима Тарнополя была сформулирована в названии последней главы его будущей книги “Опыт”:

• Цель этого сочинения.

I. Сближение евреев с русскими.

II. Внутренняя и внешняя эмансипация евреев в России.

В монографии “Евреи Одессы” С. Ципперштейн обращает внимание на основной мотив, побудивший И. Тарнополя взяться за проект религиозной реформы в среде русского еврейства. Как сказано в книге “Опыт”, многочисленная группа евреев могла надолго разочароваться в иудаизме, если не осуществить умеренных преобразований в религиозной сфере31.

Иоахим Тарнополь в книге “Опыт” защищает свое право на столь ответственную инициативу как проект реформ различных сторон жизни русского еврейства. Если среди прочих образованных евреев, каких много в России, — пишет автор, — одни предпочитают молчание печатному слову, а другие “отдают преимущество отвлеченным литературным сферам”, то почему бы тем, кто глубоко интересуется успехами и улучшением гражданского положения “своих братьев” не взяться за перо и не говорить о животрепещущих предметах, касающихся интересов всего общества, всего народа32.

В предложенном проекте реформы еврейской жизни И. Тарнополь заимствует идеи западноевропейских просветителей, повторяя их формулу: еврей должен быть евреем в синагоге, а вне ее — гражданином своей страны. Выражая кредо рационалиста и просветителя, приверженца еврейского Просвещения-Хаскалы, И. Тарнополь заверяет читателей, что он пишет о необходимости осмотрительной реформы еврейского быта, опираясь на признанные авторитеты, сближающие основы еврейской религии с современностью:

“Будем по-прежнему бросать в молодые души семена идей благочестиво-консервативных [...] в возможном согласии с лучшим практическим и нравственным воспитанием и в приличной религиозной форме. Светоч рационального учения Маймонида, Мендельсона, Вессели, Хорина [...] озарит впоследствии умственную деятельность и жизнь нашего юношества. Тогда, и только тогда наши многочисленные собратья в России скинут с себя прочь всякий наносной дрязг, все обветшалые предрассудки, наследие мрачных времен средневековой нетерпимости. Тогда евреи сами станут эмансипировать себя от всех устарелых взглядов, пойдут бодро и сознательно навстречу благоразумной и осмотрительной реформе [...]”33.

Анализируя программу реформ Тарнополя, И. Сосис отмечает убежденность автора в том, что русское еврейство должно повторить путь, пройденный западноевропейскими евреями, соблюдая при перенесении реформы иудаизма на русскую почву умеренность и осторожность — в религиозной реформе должны быть затронуты лишь внешние стороны богослужения. По мнению автора, в гражданской и социальной жизни евреи должны “приставать и приноравливаться” к той нации, среди которой они живут, в России — к русскому народу. И. Сосис подчеркивает личностную окраску “размышлений о внутреннем и внешнем быте евреев” в книге И. Тарнополя — он “очень дорожит еврейством, восхищается его многовековой устойчивостью, преодолевшей великие гонения”, и стремится сохранить русское еврейство как общину, организованную на европейский лад, с учреждением консистории (общинного представительства, ведающего религиозными и внутренними вопросами еврейской жизни).

Одесский публицист убежден в готовности русского правительства к реформам. Он выступает ходатаем за своих единоверцев, доказывая полезность евреев в качестве третьего сословия, в котором Россия нуждается для развития торговли, особенно во внутренних губерниях, закрытых для проживания евреев. В своем проекте реформ И. Тарнополь ратует за постепенное расширение прав евреев по сословно-образовательному признаку: купцам, ремесленникам, образованной молодежи, в первую очередь, надо предоставить право повсеместного проживания и освободить их от прочих ограничений. Для еврейской народной массы, находящейся в унизительном положении, он просит снисхождения и содействия правительства в приобщении ее к достойной жизни и производительному (ремесленному) труду34.

Актуальные вопросы еврейской жизни в России середины XIX века и предложения реформистского характера зафиксированы И. Тарнополем в наименовании глав, составляющих его книгу “Опыт”, и рассматриваются в следующем порядке:

“1. Духовные дела.
I. О значении и обязанностях раввина.
II. Необходимость и польза учреждения раввинского коллегиума.
III. Синагога и богослужение.
IV. Польза образования еврейской консистории в России по образцу заграничных.
2. Школьные дела.
I. Казенные училища.
II. Талмуд-Торы и Хедеры (школы для бедных и частные училища).
III. Религиозное и нравственное воспитание нового поколения.
IV. Ремесленные и технические школы.
3. Общественные дела.
I. Важность, направление и польза издания еврейского периодического журнала, на русском языке.
II. О бедности масс русских евреев. Источники этой бедности и средства к возможному ее облегчению.
III. Задача передовых людей и нынешних общественных представителей русских евреев.
IV. Принятие европейского костюма.
V. Учреждения благотворительности и выборная реформа.
4. Отрасли занятия и пропитания.
I. Торговля и промышленность.
II. Земледелие.
5. Воспитание женщин.
I. Исторический взгляд на воспитание женщин у евреев.
II. Воспитательные заведения для девиц. Женские благотворительные общества.
III. Полезный совет еврейским девушкам.
6. Дух и характеристика.
I. Духовное и религиозное развитие иудейства.
II. Дух раввинизма и Талмуда.
III. Влияние современного духа и просвещенных государств на нравственное и гражданское положение евреев.
IV. Общие характеристические и исторические заметки о русских евреях.
7. Цель этого сочинения.
I. Сближение евреев с русскими.
II. Внутренняя и внешняя эмансипация евреев в России”35.
В книге И. Тарнополя “Опыт” систематизированы насущные вопросы еврейской жизни в соответствии со шкалой приоритетов своего времени, что представляет исторический интерес и дает возможность понять, почему периодическая печать тех лет на определенные вопросы обращала более пристальное внимание. Например, вопрос о назначении и прибытии в Одессу нового раввина Шимона Швабахера36, занимающий непомерно большое место в передовых статьях О. Рабиновича в нескольких номерах “Рассвета”, находит теоретическое обоснование в 1-й главе книги “Опыт” — “О значении и обязанностях раввина”, где фигура раввина предстает ведущей в процессе внутреннего преобразования еврейского общества.

И. Тарнополь возлагает на действующих раввинов ответственность за проблемы религиозной жизни, возникающие в еврейских обществах России в середине 19-го века, — предубеждение и застой (что на официальном языке определялось как “еврейский фанатизм”), с одной стороны, и проявившиеся к тому времени признаки секуляризации в еврейской среде (религиозный индифферентизм), с другой. Автор предъявляет к современному раввину требования этического и социального порядка и возлагает на него ответственность за нравственное состояние еврейской общины, подчеркивая, вопреки распространенным в России предубеждениям против иудаизма, что в религиозных книгах евреев заложены все морально-этические добродетели:

“Ему [раввину] предстоит посвятить всю свою деятельность не только поучению взрослых, но и воспитанию молодежи, брать в свое ведение и под свой надсмотр преподавание религиозных предметов в учебных заведениях [...].

Но главною обязанностью его должна быть проповедь [...]. Он должен [...] с высоты своей кафедры, на языке, доступном слушателям, внушать им высокие истины религии, [...] доказывать им, что все гражданские добродетели — религиозность, любовь к отечеству, повиновение государственным учреждениям, деятельность и честность — суть прямые предписания нашей библии, талмуда и нашего предания”37.

Еще один пример влияния приоритетов, представленных в книге И. Тарнополя, на структуру и содержание “Рассвета” — отношение к одесской еврейской общине как к образцу для подражания в других еврейских обществах России. Этот подход находит выражение в передовых статьях Осипа Рабиновича в “Рассвете”, печатавшихся под общим для всех номеров журнала заголовком “Одесса”.

В конце 19-го века такая форма подачи материала вызвала недоумение еврейского историка — Семен Дубнов в статье 1899 г. в еженедельнике “Будущность” упрекает редакцию “Рассвета” в том, что журналу был придан характер местного одесского органа38.

Вероятно, имелось и формальное объяснение подобной рубрикации, сводящееся к тому, что редактор был обязан вести местную хронику по условиям издания журнала в Одессе.

В книге “Опыт”, в разделе, посвященном торговым и промышленным (ремесленным) промыслам как основным отраслям занятия и пропитания евреев, автор противопоставляет серьезные историко-экономические аргументы укоренившимся в России предубеждениям против торговых видов деятельности и против евреев — купцов и промышленников, занятых в крупной и мелкой торговле. Тексты И. Тарнополя 1850-х гг. свидетельствуют о преемственности российской общественной парадигмы, выраженной в характеристике, относящейся к середине 20-го века: “по мере насаждения в народе шовинистических настроений, писателю-еврею не позволяли забыть о его чужеродности”39.

“Некоторые писатели как в России, так и заграницею, исходя из анахронической, узкой и не всегда человеколюбивой точки зрения, делают торговую подвижность и деловитость евреев предметом своих насмешек и нелепых выходок. Они всячески стараются извлекать из торговой смышленности и живости нашего народа, разные смешные и тривиальные выводы ко вреду его [...]. Эти несовременные взгляды так же близоруки, как и ошибочны”.

“Торговые, промышленные и спекулятивные обороты составляют [...] во всей просвещенной Европе масштаб для оценки прогресса, материальной и умственной деятельности, следовательно и народного благоденствия. [...] рассмотрим бесконечные благотворные следствия, проистекающие из вексельной, т. е. на кредите основанной торговли, где наши единоверцы, по мнению авторитетов политической экономии, играют значительную роль [...]. Без чрезвычайного подъема, данного нашими капиталистами и промышленниками кредиту, без изобретения неисчислимых, фиктивных переводных капиталов и воображаемых ценностей, без всего этого — в каком состоянии находились бы ныне цивилизация. [...] Без содействия кредитных операций мы не имели бы еще ни железных дорог, ни пароходов, ни телеграфов, ни фабрик и заводов. Между тем эти учреждения занимают миллионы людей, доставляя каждому более или менее достаточное пропитание и обеспечивая жизнь и благосостояние народов”.

К тому же, добавляет автор:

“[...] торговля не есть исключительное и единственное занятие наших единоверцев в России. Обыкновенные ремесла производятся преимущественно нашим народом, в местах им обитаемых, а науки, земледелие и все другие отрасли физической и умственной деятельности, с каждым днем приобретают между нами все более и более приверженцев”.

Отметив вклад евреев в развитие и процветание Одессы и Новороссии, И. Тарнополь разъясняет ценность всех видов торговли и коммерции в современном обществе:

“Сколько предстояло одесским негоциантам трудностей для осуществления своих коммерческих операций в первые годы основания Одессы — ныне цветущей, прекрасной, населенной и прогрессивной столицы южной России. Несмотря на то, что тогда было уже в Одессе значительное число богатых купцов русских, греческих и итальянских, коммерческие сделки совершались лишь с чрезвычайными затруднениями; при отпуске разных продуктов, требовавшихся заграницею, чувствовался недостаток в деньгах и торговые обороты шли, поэтому, довольно вяло и медленно, а часто терпели и остановки, потому что они ограничивались наличностью. Вся прибыль доставалась тогда немногим негоциантам, а масса здешнего населения не извлекала из такой скудной торговли почти никакой существенной пользы.

Но как изменилось все это с появлением в городе евреев! Они основали здесь банкирские дома, оживили и поддерживали отпускную торговлю и тем дали сильное, постоянно возрастающее движение здешним разнородным операциям и биржевым делам”40.

В оценке позитивной роли евреев в создании в России внутреннего и внешнего рынка, которая дана в рукописи, упомянутой в ОВ 1858 г., Иоахим Тарнополь предвосхищает статьи Осипа Рабиновича и Льва Пинскера в первых органах русских евреев начала 1860-х гг. и в общерусской печати41.

27 мая 1860 г. в Одессе выходит первый номер еженедельника “Рассвет” с подзаголовком “орган русских евреев”, за подписью двух редакторов — О. Рабиновича и И. Тарнополя.

В публикации Ю. Гессена 1911 г. воспроизводится фирменный типографский бланк редакции “Рассвета”. На редакционном бланке указано название журнала с подзаголовком, дата и место издания (см. в орфографии оригинала):

“РедакцIя журнала
РАЗСВЪТЪ, (через ять. — Б. В.)
органа русскихъ
евреевъ.
Октября 14, 1860 г.
Одесса”42

Иоахим Тарнополь оставался редактором первого органа русских евреев до начала октября 1860 г. В № 20 “Рассвета” опубликовано объявление об окончательном выходе И. Тарнополя из состава редакции. Покидая журнал, он продал Осипу Рабиновичу свое право на издание “на коммерческих основаниях”. Выяснение причин ухода И. Тарнополя из “Рассвета”, недостаточно раскрытых в имеющейся литературе, позволяет уточнить направленность первого русско-еврейского журнала, определившуюся в результате редакционных разногласий.

Историк еврейства Александр Орбах, характеризуя редакторов “Рассвета”, отмечает, что единственный пункт, в котором они были согласны — это цели и задачи журнала. Оба разделяли взгляд на необходимость русификации евреев, их сближения с коренным населением и общей модернизации еврейских общин, но пути достижения этих целей они видели по-разному. Осип Рабинович шел напрямик к конечной цели — полному вхождению евреев в русскую жизнь, а Иоахим Тарнополь не хотел вступать в конфронтацию с консервативными еврейскими кругами. По мнению А. Орбаха подход Тарнополя был более прагматичным.

Хотя оба редактора “Рассвета” были, по характеристике исследователя, продуктом еврейского буржуазного общества нового типа, возникшего в 19-м веке, они представляли две различные группы этого общества. Осип Рабинович, как и Лев Леванда, относился к группе “интеллектуалов”, получивших образование в системе русской школы или путем самообразования и связанных по роду деятельности с русской литературой 2-й четверти 19-го века. Эти люди видели себя частью поднимающейся либеральной русской интеллигенции и хотели привнести вновь обретенную культуру в еврейское общество. Было бы некорректно, замечает А. Орбах, называть их ассимиляторами, ибо они не стремились к полному растворению еврейской общины в русском обществе, а пытались найти достойное место для возрожденного еврейства в том государственном устройстве, которое виделось им как реформированная империя.

Ко второй группе — купцов и промышленников, чья русификация шла от коммерческого стиля жизни, А. Орбах относит Тарнополя, Гинцбурга, Бродского, Полякова, которые чувствовали себя дома в Париже и Франкфурте так же, как в Одессе и в Петербурге. Вывод о принадлежности И. Тарнополя к числу богатых еврейских коммерсантов, способных оказывать влияние на правительство в силу своего финансового положения, исследователь делает, опираясь на высказывание в книге 1855 г. “Notices...” о том, что предложенная программа преобразований должна превратить еврейское общество в группу, поддерживающую такое правительство, которое принесло бы русскому еврейству процветание43.

Я полагаю, что неправомерно причислять Иоахима Тарнополя к группе евреев — купцов и промышленников, способных влиять на правительство в силу финансового положения. Иоахим Тарнополь, как и Осип Рабинович, числился купцом по социальной принадлежности, но по роду занятий и скромным финансовым возможностям не имел отношения к группе крупных еврейских финансистов и предпринимателей. Н. И. Пирогов в одном из официальных писем в поддержку издания “Рассвета” характеризует его как статистика. В Одессе 1850–60-х гг. к еврейской коммерческой элите относились Абрам Рафалович, Иосиф Инбер, Хаим Эфруси, семьи Гурович и Низгурицер, и видный общественный деятель, купец, меценат и просветитель Абрам Маркович Бродский44.

Судя по книге ”Опыт”, статьям в русской прессе и стилю поведения, Иоахим Тарнополь как общественный деятель принадлежал к числу просветителей-“маскилим” старого закала, которые в общении с властями следовали традиции еврейского “штадланута” — “представительства от имени еврейской общины, осуществляемого ее наиболее авторитетными деятелями”45, привнося в практику просительных ходатайств новые социокультурные модели поведения, что подтверждает присущая публикациям И. Тарнополя просветительская риторика, заимствованная им у деятелей западноевропейской Хаскалы 1-й половины 19-го века. И. Тарнополь в главе 6/IV книги “Опыт” приводит в своем переводе с немецкого сочинение одного из таких деятелей, сподвижника министра просвещения С. С. Уварова — д-ра Макса Лилиенталя, подчеркивая, что “взгляды его, отличающиеся беспристрастием и верностью, вообще согласуются с нашими”46.

Просветители-“маскилим” разрабатывали проекты реформ и доводили их в печати и через посредников до сведения представителей власти с верой в гуманные намерения “попечительного правительства”, о чем прямо заявлено в книге И. Тарнополя “Опыт”:

“Русское правительство, пекущееся столь заботливо о благосостоянии стольких народов различных вероисповеданий, различных языков и различных образов мыслей, неутомимо споспешествующее развитию самых разнородных интересов, дающее каждому надлежащее направление, при котором, вместе с материальною прогрессивностью благосостояния, должны раскрываться и идти вперед и духовные силы, — это благодетельное правительство заботится и о нас, последователях веры моисеевой”47.

Вывод А. Орбаха о том, что русификаторство Рабиновича может быть определено как идеологическое, а Тарнополя — как прагматическое48, не соответствует содержанию этих понятий. Ставя перед собой задачу оказывать влияние на общественное мнение и на законодательство, способствуя внутренней и внешней эмансипации евреев (см. письмо И. Тарнополя, опубликованное в “Русском инвалиде” 1859 г.), первые редакторы “Рассвета” были одновременно идеологами и практиками, но решали поставленную задачу по-разному. Иоахим Тарнополь в духе просветителей-“маскилим” 1830-40-х гг. — разработка и публикация проекта реформ и ознакомление с ним влиятельных особ при личной встрече или через посредников. А Осип Рабинович — как писатель и журналист, веривший в силу гласности49, в действенность общественного мнения и полагавшийся на практические результаты своей журнальной работы, о чем было заявлено в программе “Рассвета” и в редакционных статьях (например, в №4):

“Бывают вопросы [...] для которых недостаточно ограниченное число бесед, потому что они постоянно напрашиваются на бумагу. Ими должна гласность постоянно заниматься для того, чтобы уяснить их и довести до известного результата, потому что собственно это, а не минутное развлечение — цель гласности”50.

Выбор формы поведения во многом диктовался индивидуальными качествами соредакторов одесского “Рассвета”. Как литераторы они существенно различались в профессиональных навыках и в нравственных установках.

Осип Рабинович51 — писатель и журналист, пишущий хорошим русским языком и обладающий той легкостью стиля, которая позволяет ему назвать свою статью в “Рассвете” “Мои летучие заметки”. Он умеет писать о серьезных вещах серьезно, иронично, или с той долей юмора, который в полной мере проявился в его последней повести “История о том, как реб Хаим-Шулим Фейгис путешествовал из Кишинева в Одессу, и что с ним случилось” (Одесса, 1865).

Для Иоахима Тарнополя русский язык необязателен — некоторые его книги написаны по-французски52. И. Тарнополь пишет по-русски из практической необходимости быть понятым “своими русскими единоверцами”. Книги и статьи И. Тарнополя (собственно, его статьи — это извлечения из книг) написаны в жанре трактата и не соответствуют свободному и выразительному стилю русской журналистики середины 19-го века.

Осипу Рабиновичу было присуще обостренное чувство личного и национального достоинства, проявившееся в его публицистике и в частном поведении. К примеру, на предложение еврейского деятеля Л. М. Розенталя, жившего в Петербурге и хлопотавшего в Главном управлении цензуры по делам “Рассвета”, высылать журнал лично министрам, что, как показано выше, было принято в то время в России, О. Рабинович ответил отказом, ссылаясь на неприемлемость для него подобной практики:

“Несогласен я также с вашим мнением о высылке Рассвета разным министрам. Я терпеть не могу “петь Лазаря”. К тому же это будет род навязчивости: “на, дескать, читай волей-неволей!” Нет, право, это не в моем характере”53.

В противоположность независимой позиции Осипа Рабиновича, Иоахим Тарнополь доводил свои проекты до сведения представителей власти всеми возможными способами — рассылкой их, публикацией или передачей через посредников, находя нужные выражения в обращении к знатным особам. В книге И. Тарнополя “Опыт” дана лестная характеристика новороссийским генерал-губернаторам князю М. С. Воронцову и графу А. Г. Строганову (без упоминания имен), должным образом оценившим вклад евреев в развитие и процветание Одессы:

“Пусть укажут нам другой город, который в течение такого короткого времени достиг бы такого развития, такого процветания, такого гуманного и благородного духа, такой веротерпимости, при таких патриотических, на деле доказанных чувствах как Одесса с ее еврейским и нееврейским населением. С этой точки зрения, а именно, что евреи никаким образом не вредят благосостоянию окружающей их среды, исходил всегда покойный, просвещенный и человеколюбивый князь, которому Одесса столь многим обязана. Из этих же принципов исходит и нынешний главный начальник южного края, управляющий им справедливо и с истинным просвещением, ко благу и преуспеянию этого края и его многочисленного населения, не взирая на разности вероисповеданий и имея в виду только благосостояние деятельных жителей его”54.

Фраза: “евреи никаким образом не вредят благосостоянию окружающей их среды” свидетельствует о крайне униженном положении российского еврейства, когда в рассуждениях и, тем более, в действиях власти руководствовались такого рода понятиями. С другой стороны, это высказывание характеризует И. Тарнополя как деятеля старой формации эпохи Хаскалы.

Если Осип Рабинович был приверженцем обличительной гласности в духе русской журналистики периода реформ, то Иоахим Тарнополь занимал более осмотрительную позицию и в большей степени ориентировался на еврейское общественное мнение, что нашло выражение в поддержке его позиции прусской еврейской газетой “Ха-магид”. В № 38 этого издания за 1860 г. появилась статья, обвиняющая “Рассвет” в том, что он своими публикациями наносит вред еврейскому народу. “Ха-магид” оправдывал И. Тарнополя, сообщая, что “враждебные статьи” печатались против его воли и послужили причиной его выхода из редакции55.

Осип Рабинович в передовой статье “Рассвета” (№ 22, 21 октября 1860), перечислив упреки “Ха-магида” — “Рассвет” издевается над евреями, унижает и затмевает имя Израиля перед народами, помещает злобные статьи против наших братьев, приносит им посрамление, делает их посмешищем в России — ответил, что журнал ни на шаг не отступил от своей программы, где было заявлено: “будем выставлять и светлые и темные стороны своего народа”; “пора нашему народу перестать прятаться в темный угол” (кстати, это перефразированная цитата из книги И. Тарнополя “Опыт”56). По поводу Тарнополя Рабинович с едкой иронией соглашается, что тот ни в чем “не виновен ни делом, ни словом, ни помышлением”, т. к. его “соучастник в подписании журнала” никакого участия в журнале не принимал, поскольку “не усвоил себе самых необходимых для этого дела приемов”57.

Видимо, у Иоахима Тарнополя не было склонности к текущей журналистской работе и необходимых навыков, поэтому он не напечатал ни одной статьи в “Рассвете”, будучи более четырех месяцев соредактором журнала. Это предположение находит подтверждение в претензиях к нему Осипа Рабиновича, излишняя резкость которого была вызвана несправедливыми нападками на “Рассвет” прусской еврейской газеты “Ха-магид”.

В упреках “Ха-магида” выразилась неготовность еврейских читателей принять горькие истины о недостатках внутренней еврейской жизни, высказанные в духе распространившейся в русской печати конца 1850-х — начала 60-х гг. обличительной гласности.

Нападки еврейской прессы на Осипа Рабиновича продолжались и после закрытия “Рассвета”. Во втором органе русских евреев, выходившем в Одессе в 1861-62 гг. еженедельнике “Сион”, в статье “О возможности внутреннего сближения евреев с русским народом” Лев Пинскер защищает О. А. Рабиновича от подобных упреков. В статье подчеркивается, что редактор “Рассвета” использовал гласность как способ самопознания для улучшения положения евреев, следуя в этом за русской литературой, которая с помощью гласности решала различные общественные вопросы:

“[...] г. Рабинович действительно не скрывал недостатков наших русских единоверцев, но ведь с этого же начала и русская литература, когда она пришла к самопознанию, и никому, кроме самых темных мракобесов, не приходило в голову видеть в этом что-нибудь другое, кроме усилия к исправлению этих недостатков. Мы знаем, что весьма многие евреи были недовольны г. Рабиновичем за направление “Рассвета”, но никто еще не думал приписывать это направление “желанию показать из самолюбия разительное расстояние между собой и своими соплеменниками”58.

Неприятие обличительной гласности в печати было свойственно еврейскому читателю середины 19-го века в той же мере, что и русскому, о чем, например, свидетельствует история гонений на “Одесский Вестник” 1858 г.59 В этой истории новороссийский генерал-губернатор гр. А. Г. Строганов проявил себя противником гласности в печати. И в то же время он выступал в поддержку предоставления евреям полного гражданского равноправия.

Гр. А. Г. Строганов направил в правительственную комиссию по устройству еврейского населения России свою записку от 25 октября 1858 г. с предложением полного уравнения евреев в правах с прочим населением60, в тексте которой слышны отголоски известных ему статей и книг И. Тарнополя. Очевидно, литературная работа И. И. Тарнополя оказала влияние на отношение гр. А. Г. Строгонова к одесским евреям и в какой-то степени определила его взгляды на состояние еврейского вопроса в России.

Практическим результатом проекта реформ И. Тарнополя как и публицистики одесского “Рассвета” и других инициатив еврейских деятелей стал принятый Государственным Советом указ от 27 ноября 1861 г. “О преимуществах евреев, получивших образование, а равно служащих при еврейских учебных заведениях”61. Этот указ предоставлял евреям, окончившим университет, право жительства вне черты еврейской оседлости и возможность поступления на государственную службу. Что определило для русских евреев, вплоть до февральской революции 1917 г., один из немногих путей достижения гражданского равноправия.

В своей книге “Опыт” И. Тарнополь сформулировал основное свойство русско-еврейской журналистики 2-й половины XIX — начала XX века — ее двойную направленность62, вызванную наличием двух читательских аудиторий, еврейской и русской. Живший в Одессе в 1864-69-х гг. еврейский публицист и критик Авраам-Ури Ковнер в статье памяти Осипа Рабиновича лаконично выразил суть двойной направленности русско-еврейской периодики:

“До “Рассвета” редко кто выступал из евреев на поле русской публицистики с живым и энергическим протестом как против притеснений извне, так и против неурядиц внутренней их жизни”63.

Разработанная И. Тарнополем в середине 1850-х гг. систематизация вопросов еврейской жизни определила структуру первого печатного органа русских евреев. Что наряду с выработкой программы журнала (“Опыт”, 3/I) и получением разрешения на издание “Рассвета” представляет значительный вклад Иоахима Исааковича Тарнополя в создание русско-еврейской журналистики.

Как было справедливо замечено в приведенном некрологе Иоахима Тарнополя, “будущий историк русско-еврейской литературы, несомненно, вспомянет его добрым словом”.

Список сокращений
БУ/Межов — Библиография еврейского вопроса в России, с 1855 по 1873 год /Составил В. И. Межов// Еврейская библиотека. Т. IV. СПб., 1873; Т. V. СПб., 1875.
СУ — Систематический указатель литературы о евреях на русском языке со времени введения гражданского шрифта (1708 г.) по декабрь 1889 г. СПб., 1893.
Брокгауз — Энциклопедический словарь. 82 т. и 4 дополн. т. Издатели: Ф. А. Брокгауз (Лейпциг), И. А. Ефрон (С.-Петербург). СПб., 1890-1907.
БЭ — Большая Энциклопедия: Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. 21 т. СПб., [1898-1913].
ЕЭ — Еврейская Энциклопедия. 16 т. СПб., 1908-1913.
РПП — Русская периодическая печать (1702-1894). Справочник /Под ред. А. Г. Дементьева, А. В. Западова, М. С. Черепахова. М., 1959.
EJ — Encyclopaedia Judaica. 16 vols. Jerusalem, 1971-72.
КЕЭ — Краткая Еврейская Энциклопедия. Т. I — X. Иерусалим, 1976-2001.
РП — Русские писатели. Биобиблиографический словарь. В 2 т. М., 1990.
ОВ — Одесский Вестник.
НХВ — Недельная Хроника Восхода (Санкт-Петербург)
ВЕУМ — Вестник Еврейского университета в Москве
ВЕУ — Вестник Еврейского университета (Иерусалим-Москва)
[Б. п. ] — Без подписи.
[Б. д. ] — Без даты.

Названия и цитаты в тексте и примечаниях даны в современной русской орфографии; даты указаны по старому стилю, в соответствии с первоисточниками.

Примечания: