Альманах "МОРИЯ" № 4 (2005 г.)

Олег Губарь

ПРИЗРАЧНОЕ ВЕЛИЧИЕ

Занимаясь региональной историей, еще много лет назад обратил внимание на ее (истории, либо «документированной памяти») непредсказуемую избирательность. Овеществленная, скажем так, историческая память нередко имеет довольно случайный характер, как и банальная человеческая память. Так что ничего хорошего ждать ни от той, ни от другой не приходится. Возьмем наглядный пример из сферы ретроспективной благотворительности и меценатства. Какие персоналии назовут вам одесситы, пусть даже немолодые? Едва ли кого-нибудь кроме Г. Г. Маразли.

Каков принцип механизма отбора и отсева — дело темное. Здесь можно строить гипотезы и высказывать догадки, апеллируя к социальной, индивидуальной и исторической психологии, прочим прикладным наукам. В данном случае мы имеем черный ящик, а конечный результат таков, что добродетельность забывается довольно быстро. Поэтому, когда сегодня слышишь, скажем, об «одессите, который будет жить в веках», испытываешь смешанное чувство недоумения и сожаления, продиктованное печалью информированности.

Занятия историей — на макро- или микроуровне — не научили меня ничему другому, как только интуитивному пониманию очень простого тезиса: мы искренне переоцениваем современность, считая свое время судьбоносным, каким-то чересчур особенным, значимым. Нам представляется, будто цивилизация именно сегодня созрела, достигла наивысшего пика, какого-то абстрактного совершенства, и что с этой высоты открываются невообразимые горизонты. В этом нет ничего удивительного, ибо только такое отношение к жизни внушает оптимизм, дает силы выживать и зачем-то жить дальше. Лиши нас этого заблуждения, и руки опустятся, что, вероятно, и должно означать некий метафорический «конец света». Затертые и заигранные до пустого звука библейские истины («Что было, то и будет», «И это пройдет» и тому подобное) обретают первозданный смысл и ясность разве что на соответствующем одре.

Я много писал о Маразли как о личности, включая сюжеты, которые его, может быть, и не особенно красят. Но каковы бы ни были резоны и мотивации этого человека, а сделал он для Одессы и в самом деле очень много, а для своей исторической родины — в несколько раз больше. Здесь надо подчеркнуть: всё, что он сделал, он сделал ЗА СВОЙ СЧЕТ, из СОБСТВЕННОГО КАРМАНА. Об этом как-то «нечаянно» забывают сегодняшние руководители всевозможных благотворительных фондов и организаций, вольно или невольно занимающиеся саморекламой и на полном серьезе намеревающиеся «жить в веках», главным образом, за чужой счет.

В отличие от подобных «менеджеров благотворительности» старая Одесса представляет сотни (!) своих блистательных граждан-филантропов, социальные пожертвования которых сопоставимы со щедрыми подарками Маразли, а то и превышают их. Кто из горожан знает сегодня Адольфа Когана? Умирая (1872 г.), отец оставил ему на благотворительные цели 75 тысяч рублей — целое состояние! И, как вы полагаете, что предпринял душеприказчик? Он прибавил к этим деньгам еще 200 тысяч СВОИХ КРОВНЫХ, и эти огромные средства были использованы для сооружения зданий дешевых квартир для одесситов! А между тем имя Когана не увековечено; случайно повезло П. З. Ямчитскому, также завещавшему немалый капитал для устройства здания дешевых квартир (1882 г.) — его имя носит одна из второстепенных одесских улиц. В 1876 году в возрасте 100 лет в Одессе скончался богатый купец Лашин, завещавший основную часть своего капитала в полтора миллиона полновесных еще рублей различным благотворительным организациям. Может быть, кто-нибудь из читателей хотя бы слышал эту фамилию?! А Леон Ефрусси, устроивший городское училище и бесконечно жертвовавший значительные суммы на благотворительность?! Этот реестр можно продолжать и продолжать: А. М. Бродский, Ф. О. Шполянский, М. Я. Рабинович, А. М. Эрлих, Б. Я. и М. И. Бернштейн, М. М. Шорштейн, Ю. М. и А. М. Бардах, Р. С. Эдлинг, А. С. Стурдза, семейства Анатра, Родоканаки, Ралли, Маврокордато, Крамаревых, Посоховых, Черепенниковых, Шишмановых, Яловиковых, Крапивиных, Сабанеевых, Марини, Толстых, Нарышкиных, Алопеус, Мейендорфов, Авчинниковых, Кленовых, Рено, Курисов, Лашкаревых, Чижевичей, Микуличей, Кандинских, Вагнеров, Стифелей, Сикаров… Да по сути всякая известная в городе фамилия поставляла своих доброделателей.

Абрам Маркович Бродский… Выдающийся одессит, один из самых деятельных представителей муниципалитета! В 1861-м он за 20 тысяч (во столько же оцениваются весьма солидные частные домостроения в центре) купил дом на Александровском проспекте, в котором основал приют для бедных. Одиннадцать лет спустя приют получил название Талмуд-Тора и был значительно расширен. В 1879-м Бродский за 72 тысячи рублей построил огромное здание для еврейского детского приюта, занимавшее целый квартал по Базарной улице. В 1891-м он приобрел обширный участок земли в пригороде, где открыл еще один детский приют — с тем, чтобы воспитанники могли заниматься земледелием и ремеслом.

Барон А. Е. Маас… Он сам прославился как филантроп, а наследники по его указке построили на Старопортофранковской улице колоссальный ночлежный приют, обошедшийся им в 82 тысячи рублей и рассчитанный на 725 бездомных. Они же вложили 15 тысяч в сооружение другого дома милосердия, одно из отделений которого (на 34 особы) город назвал Маасовским. Те же наследники прибавили еще 15 тысяч на содержание неимущих в этом заведении. Можно вспомнить и купца М. Р. Гладкова, обязавшего наследников учредить детский приют. Это учреждение, рассчитанное на 48 мальчиков, было построено ими в 1879 году. Мало того, вдова Гладкова положила в государственный банк 103 тысячи 200 рублей капитала для содержания приюта. Но и этой огромной суммы оказалось недостаточно. И, как свидетельствует знаменитая исследовательница истории Одессы Патрисия Херлихи, «благотворительница до конца жизни покрывала ежегодные дефициты». Это вам не разрекламированная ныне липовая щедрость!

А кому из нынешних одесситов памятно семейство самых, вероятно, выдающихся благотворителей Одессы, Ашкенази? Полагаю, единицам. Между тем Луизу Гесселевну Ашкенази можно по справедливости назвать патронессой городской Еврейской больницы. Перечислю лишь некоторые материальные вложения Ашкенази в ее (больницы) функционирование, улучшение, расширение и проч. В 1887 году по завещанию Мозеса (Моисея) Ашкенази, основателя одноименного торгового дома (отделение в Одессе открыто в 1864 г.), в больнице учреждена его «именная кровать», обеспеченная ценными бумагами Одесского городского кредитного общества. Сам М. Ашкенази материально помогал больнице еще с середины 1870-х гг. В 1890 году Л. Г. Ашкенази учредила сразу пять «именных кроватей» в память покойного супруга Е. М. Ашкенази (сына и наследника основателя фирмы), которые обеспечивались облигациями Юго-западных железных дорог на сумму 11.800 рублей. В «Отчете» Еврейской больницы за 1894 год упоминается о пожертвовании Л. Г. Ашкенази значительного числа разнообразного постельного белья, рубашек, платьев, чулок, передников и др. В «Отчете» за 1904 год значатся денежные подношения (около 2.000 рублей) и бесчисленное множество вещей: мебель, одеяла, оборудование, вино, сладости и прочее. Подобными же данными пестрят отчеты за другие годы.

Но всё это не идет ни в какое сравнение с затратами Л. Г. Ашкенази на капитальное строительство новых больничных корпусов, отделений, флигелей и др. Так, в 1890 году она положила 28.000 рублей на сооружение детского отделения на 25 кроватей в память Е. М. Ашкенази. В 1895 году Луиза Гесселевна выделила 20.000 рублей на создание при больнице механической прачечной. В 1900-м ее усилиями был сооружен павильон, где современнейшими методами осуществлялись хирургические операции. Только это последнее предприятие обошлось ей в общей сложности в 120 тысяч рублей!

В Государственном архиве Одесской области хранятся документы по этому поводу (ГАОО, фонд 2, опись 1, дело 2504). Ходатайство одесского городского головы П. А. Зеленого одесскому градоначальнику о принятии пожертвования Л. Г. Ашкенази датируется 26 августа 1898 года. К этому времени были готовы все планы и сметы. В обеспечение исполнения своего заявления Луиза Гесселевна сразу же внесла в кассу Городской управы 80.000 рублей 4,5% облигациями Одесского городского кредитного общества. Уверяю вас, что это далеко не полный отчет об участии семейства Ашкенази в движении милосердия и что подобный же отчет можно написать о Бродских, Вейнбергах, Гуровичах, Ефрусси, Коганах, Люльки, Пурицах, Рафаловичах, Трахтенбергах, Хаисах и т. д.

Не знаю и не могу знать, что утешало всех этих достойных людей в последний час. Могу лишь предполагать: не призрачное величие, не наивное стремление закрепиться в «учебниках милосердия», «в пароходах, строчках и других долгих делах». У меня есть и другое предположение — ген благотворительности заложен в нас точно так же, как ген воспроизводства. Судя по всему, это просто-напросто программа, учрежденная Творцом для сохранения рода человеческого. А если кто думает иначе, так пускай заблуждается вволю. Покуда не пробьет его час.