Михаил Гершенфельд
Несомненно, живопись владеет чарами ей одной свойственными, из неё одной излучающимися и непосредственно передающимися нашему сознанию. Вся та сложная совокупность ощущений, которые сопровождают всякое наше приподнятое настроение, радостное самочувствие, великое желание жить - все это может вызвать у нас живопись, говоря языком своих сочетаний. Но также огни разрушения, ужас смерти, страх одиночества могут быть продиктованы тем красочным диссонансом, который брошен художником на полотно. Не только видимый мир, ограниченный в своих пределах, но скрытая и таинственная жизнь души, её глубокие и загадочные извилины могут быть объектом красочного воплощения, живописного толкования.
Отсюда богатство и интенсивность переживаний чреваты самыми неожиданными для нас проявлениями. Нет и не может быть поэтому одного общего правила живописания, обязательного для всех. Каждый художник волен создать себе свой собственный живописный язык, на котором он наиболее выразительно, громко и сильно может приобщить нас к миру его восприятий.
И только с того момента, когда художник говорит нам о своих восприятиях в форме новой и ещё неизвестной, его достижения расширяют внешний видимый мир.
* * *
Краски и линии сами по себе способны воздействовать на нашу психику. Содержание картины диктуется ими и не заключается в каком-нибудь постороннем явлении. Иными словами, сюжет в картине не имеет значения. Усилием живописного восприятия художника, краска и линия слагаются в тот, а не иной узор, в такую, а не иную концепцию. Это бессознательное выявление внутренних стимулов при помощи красок и линий и рождает содержание картины.
Так в музыке - в новейших её формах - напр. у Скрябина, звукосочетания возникают сложно, взволнованно, переплетаясь, гонимые, как морские волны, таинственным велением восприятия композитора. И всякое такое сцепление звуков - какова бы ни была их неожиданность - утверждает переживание, дает ему материальное воплощение. И концепцией красок и линий художник сильнее, чем каким-нибудь иным способом, утверждает пережитое восприятие и находит поэтический ритм.
Но чтобы почувствовать этот внутренний ритм, которым проникнута всякая подлинная живопись, необходимо, чтобы зритель сжился с живописной атмосферой, которая создала эти краски. Конечно, это не легко. Ибо нужно принять и те чисто вкусовые ощущения живописи, которые при этом возникают. Как то неизвестное, тонкое и ароматное вино, к которому нужно привыкнуть. Но раньше необходимо почувствовать его вкус, чтобы потом привыкнуть.
Современный художник передаёт свои восприятия в красочных сочетаниях, ярких, неожиданных и загадочных. Ибо он отказался от копирования природы, от передачи её внешнего предметного лика. Натурализм загнал живопись в тупик повторности и банальности. К тому же природу воспроизвести нельзя. Иные задания поглощают теперь сознание художника. Жажда неизвестного, алкание неудовлетворенного духа, стремление проникнуть в сущность вещей приводят его к глубинам, где нет места будничности, повседневности переживаний. А интенсивность их окрашивает все в концепции яркие, диссонирующие.
Вместе с тем, несмотря на всю сложность этой новой духовности, новое художественное сознание стремится передавать свои ощущения в их непосредственной свежести, способом простым, прибегая или к синтетическому обобщению, или беря краски в их первичных основах, ничего общего не имеющих с локальной окраской предметов или с академической кухней. Всякое такое красочное пятно приобретает свое значение только рядом с другим пятном, ему равноценным или ему противоположным и диссонирующим.
Зритель, приучая себя к восприятию этих новых красок и линий, этим самым делает усилие приподняться над будничностью и жить в мире художника. Ибо одному художнику дано угадывать миры, ещё не созданные и не принявшие определенных форм.
* * *
В центре современного творчества господствует уже не veritе vraie, не объективная природа. В центре нового сознания снова царит человек со всей запутанностью его переживаний, со всеми взволнованными его бросаниями, со всеми устремлениями его к отысканию новой духовности. К ней направлены и усилия музыкантов и художников.
Музыканты выявляют ее в новой магии звукообразований. Живописцы ищут ее выражения в создании нового живописного языка, который по силе и озаренности был бы подлинным отражением раскрывающегося лика Души мира.
|
Программы Общественной организации "Общинный дом еврейских знаний "МОРИЯ" осуществляются при содействии Еврейского распределительного комитета "Джойнт" и еврейской общины г.Балтимор (США). |