מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 3 (2005 г.)
Мирон Бельский
МАЛОИЗВЕСТНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ О БАБЕЛЕ
у входа в Русский
театр им. Иванова,
1989 г.
Фото М. Бельского.
С инженером Ушером Моисеевичем Спектором (1936-1993), членом московского клуба любителей миниатюрных изданий, я познакомился заочно по переписке в конце 1975 года. В течение 18 лет до его кончины мы интенсивно обменивались письмами, деловой информацией о мини-книгах, консультировались по вопросам книжной премудрости, встречались несколько раз в Москве и однажды в Одессе в апреле 1989 года, когда он приехал на Бабелевские чтения. Тогда в течение 2-3 дней были исхожены бабелевские адреса, библиотеки, литературный музей и русский театр, где шла пьеса И. Бабеля "Закат". В моем архиве около двухсот его писем, часть которых опубликованы в миниатюрном двухтомнике "Перечитывая старые письма..." /Одесса: Друк, 2001/.
Нас объединяла миниатюрная книга, и не только. Скорее всего, мы были коллегами по изучению истории мини-книг и единомышленниками по различным аспектам библиофильской жизни, книговедения и книгоиздания. Кроме того, мы оказывали практическую помощь в поиске нужных книг, материалов и публикаций, в 80-90-х годах оказались в группе оппозиции к чиновникам, засевшим в ВОК [Всесоюзное Общество Книголюбов], где нас особенно не жаловали, отказывая в публикациях, а кое-кто даже писал доносы в организацию, где работал Ушер Моисеевич...
В моем архиве хранятся пять статей У. Спектора, посвященные И. Бабелю. Сегодня на страницах альманаха "Морія" я представляю одну из этих малоизвестных одесскому читателю статей, опубликованную в конце 70-х годов прошлого столетия в малодоступных источниках. Текст публикуется без купюр. Не буду касаться жизни и творчества Ушера Моисеевича, человека непростого характера и сложной судьбы. Однако несколько проблем, связанных с предложенной публикацией в альманахе "Морія", постараюсь осветить подробнее, не претендуя на исчерпывающую информацию.
Прежде всего, несколько слов об У. Спекторе. Работая на военном предприятии ведущим инженером-конструктором, он сумел стать автором свыше сорока оригинальных изобретений по электронике. Заканчивая трудовой день в КБ, У. Спектор отправлялся в библиотеки и архивы столицы, где находился до их закрытия в десять часов вечера. Непонятно, когда он отдыхал, ибо в выходные дни его можно было найти там же. Когда поздним вечером У. Спектор возвращался домой, его ждала почта, заинтересованные письма, требующие квалифицированных ответов знатока не только миниатюрной книги, а эрудированного человека в области книговедения.
Будучи темпераментным Библиофилом с большей буквы, У. Спектор мог увлекаться разнообразными книжными темами, но, начиная с конца 60-х годов, главное его пристрастие проявилось в возрастающем интересе к жизни и творчеству одаренного писателя - Исаака Эммануиловича Бабеля. Отличительная особенность творчества У. Спектора - глубокое проникновение в предмет исследования, его работы вышли за пределы простого любительства. Ему были присущи культура и глубокие знания - то, что редко встречается у заурядности. Свои раскопки о Бабеле он вел с размахом: был даже вхож в дом вдовы И. Бабеля - Антонины Николаевны Пирожковой, где провел много часов, беседуя с нею о личности её супруга. Сообщения вдовы записывал, стараясь не упустить мельчайшие подробности, в том числе и бытовые. Просил её всячески сохранять все о Бабеле /письма, книги с автографами и пр./, не раздавая их случайным "друзьям" и знакомым.
60-70 годы прошлого века были нелегкими для имени И. Бабеля. Несмотря на официальную реабилитацию в декабре 1954 года, имя писателя еще долго не могло прорваться на страницы печати. Ушер Спектор в декабре 1978 года писал о цели своих исследований: "Я не профессиональный литературовед. В моей работе я поставил себе совсем другие цели, чем те, которые ставят себе профессионалы. Меня не интересуют деньги и диссертация по Бабелю. Меня интересует опровергнуть Семена Михайловича Будённого, приговор которого, как проклятье, сидит во всех литературоведческих работах, вышедших после 1925 года!". Отмечу, что ко времени написания сего письма, политическим этикеткам маршала в адрес И. Бабеля, которые ему подсунули и он не глядя подписал, была дана уже соответствующая оценка.
Находки архивных документов, воспоминаний о незаурядной личности И. Бабеля привели к тому, что с накоплением материала у Спектора, возникла необходимость вводить в научный оборот результаты исследования. Статьи рождались одна за другой: "Бабель и Есенин", "Бабель и Багрицкий", "Бабель и Столярский", "И. Бабель-газетчик", "Исаак Бабель и книга", "Бабель в коммерческом училище", "Галерея типов Одесской Молдаванки" и др. У. Спектор тщательно готовил свои статьи для литературоведческих, книговедческих и библиографических журналов, рассылая их по редакциям. Однако не все доходило до печатного станка. Когда отовсюду приходили отказы, он переделывал рукописи для газет, но и тут реакция была аналогичной.
"Мои работы по Бабелю отнимают много времени и труда, но, увы - не проходят. Вернее проходят в пропорции 1:20-30…" - писал он с горечью в январе 1986 года. Однако он упорно продолжает направлять работы в отдаленные от столицы места, где о Бабеле могли что-то напечатать. "Недавно закончил и отправил очередную работу о Бабеле - "Бабель в Первой Конной армии. Новые документы и материалы". Скорее будет отказ или предложение о резком сокращении объема" - жаловался он 28 июня 1983 года. Его коллега, московский библиофил Давид Моисеевич Фрайштат /1908-1991/ в августе 1984 года мне писал: "Я очень люблю И. Э. /т. е. Бабеля - Прим. М. Б./ и слежу за всеми публикациями, появляющимися в печати. Кстати, в связи с 90-летием со дня рождения И. Э. Бабеля, Спектор сумел тиснуть четыре статьи о нем, в том числе в № 7 журнала "В мире книг"... Как видно, старания У. Спектора не остались тщетными.
Уместно особо остановиться на связи У. Спектора с Одессой. Оказывается, у него были одесские корни, хотя родился в Москве: "Очень приятно переписываться с Одессой. Когда-то я бывал у Вас, на Слободке жил мой дед..." - сообщил он при нашем знакомстве. В дальнейшем по вопросам, связанными с И. Бабелем, он встречался и переписывался с одесситами - Б. Амчиславским, А. Глущаком, Е. Голубовским, Н. Городецкой, Г. Зленко, А. 3орич, Ф. Кохрихтом, Б. Левыхом, С. Лущиком, А. Розенбоймом и др. В Одессе, как и в других местах, его рукописи принимали плохо. Их возвращали, а он возмущался: "Обратите внимание, как я добиваюсь публикации о Бабеле в одесской печати. Во-первых, я даю материал, связанный с Одессой, во-вторых, я понимаю, что кроме Одессы, он никому не нужен"…
А, вообще, он называл Одессу - антисемитским городом. "Я люблю Ваш город, но считаю, что он ВСЕГДА был антисемитским, начиная с основания...". "Несколько слов о еврейской жизни в Одессе. <…> Я послал письмо одесскому раввину по ул. Одария. Но также обратился к уполномоченному по делам религии Коновалову. Он мне сообщил, цитирую: "Уважаемый Ушер Моисеевич! Так сложились обстоятельства, что в Одесской синагоге с 1973 года нет раввина...". Вот так, дорогой Мирон Романович! И это в Одессе, где на место казенного раввина держали раввина с докторской степенью по философии..." /из письма от 1 августа 1989 года/.
В последние шесть лет своей жизни он готовил книгу о Бабеле, хотя и раздавались голоса задолго до того, еще в 1984 году, о безнадежности задуманного: "Некоторые очень опытные и хорошие люди советуют бросить думать о монографии о Бабеле...". "Мои интересы Вы знаете. Их центр сегодня сместился в сторону к Бабелю" - писал он в конце 1991 года, а за четыре месяца до смерти, он сообщил: "В моей работе я все более и более /по И. Б./ ухожу от одесских годов. Уже перешел в 1928-1930 гг. Книга моя разбухает. До конца далеко, а около 500 стр. уже есть!"
Любопытно мнение историка-исследователя жизни и творчества И. Бабеля - Александра Розенбойма: "Как Вы знаете, я занимаюсь изучением жизни и творчества Исаака Эммануиловича Бабеля. При этом я ограничиваюсь только одесским периодом его биографии, и то на все эти дела потрачены многие и многие годы. И, как говорят в Одессе, я Вам скажу большего - до окончания еще вовсе не близко. По таковой вот причине я отчетливо представляю, какой гигантский труд взвалил на себя и выполнил московский коллега Ушер Моисеевич Спектор. Ведь "география" его разысканий, начинаясь от Одессы, захватывала и Кавказ, и Москву, и прочие города и веси, куда жизнь и писательские интересы забрасывали Бабеля. И "географию" эту нужно еще помножить на широту всех изучаемых Спектором вопросов. Тут, конечно, факты биографии писателя, его работа в качестве газетчика, первые публикации, реалии, переводы на другие языки, в том числе на идиш, иллюстраторы его произведений и прочее, возникающее уже в процессе исследований.
В общем, если коротко, то можно утверждать, что Ушер Спектор проделал гигантскую, к нашему сожалению, не завершенную работу, причем, выполнил ее на высоком научном уровне. Немаловажно и то, что большую часть всего того, что он успел сделать, не повторить при всем нашем желании, поскольку уже ушли из жизни современники, коллеги, друзья, близкие... Оказались утраченными многие документальные материалы, а, если они и сохранились, то отыскать их вовсе не просто. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что Спектор имел намерение по окончании работы издать ее отдельной книгой, что было бы подарком всем, кто интересуется и еще будет интересоваться писателем Исааком Бабелем. Судьба распорядилась по-своему. Многое из того, что написал Спектор, опубликовано, но публикации эти разбросаны по разным периодическим изданиям. Конечно, это лучше, чем ничего, но хуже, чем могло быть. И если сегодня имеется возможность собрать и напечатать вместе хоть немного из написанного Ушером Спектором, то это, по-моему, лучший способ почтить его память и сберечь сделанное им".
У. Спектор мечтал приехать в Одессу в 1994 году на столетие со дня рождения талантливого писателя Исаака Бабеля. Судьба такой возможности ему не предоставила.
