Я часто думал над тем, что во многих городах бывшего Советского Союза синонимом слова “еврей” служило слово “одессит”.
Впервые я столкнулся с этим “открытием” еще в 1963 году, путешествуя вместе с родителями по Волге. Москва-Астрахань-Москва… Был когда-то такой популярный, и очень неплохой, маршрут. Будучи юнцом довольно любопытным, я с первых минут занялся обследованием теплохода “Иван Сусанин”, на котором и совершалось это поучительное путешествие. В своем исследовательском зуде еще и задавал много вопросов.
— Ну, вы, одесситы, и любопытные… — протянул как-то в ответ на очередной, зряшный по его мнению, вопрос какой-то из теплоходных чинов.
Польщенный тем, что важный начальник знает, откуда я родом, сразу же спросил:
— А как вы узнали, что я одессит?
На что получил исчерпывающий и тогда обидный ответ:
— Ну, вашу еврейскую породу сразу видно! — после чего теплоходный деятель презрительно сплюнул за борт.
Я был просто уничтожен.
Годы шли, все это как-то подзабылось-притупилось, но не совсем, тем более, что слово “одессит” и его еще более обидные синонимы приходилось слышать довольно часто.
Но, повторяю, никак не мог понять, почему слова “одессит” и “еврей” так легко взаимозаменяемы в разговорах с иногородними.
Не так давно мне подарил издатель Геннадий Групп, к сожалению, уже покойный, книжечку, изданную им же. Книжка называлась загадочно: “32%” — составители Г. Групп и А. Дроздовский, представляет она собой тематическую подборку материалов и иллюстраций из старинных книг и открыток имеющихся в коллекции А. Дроздовского.
Взяв в руки книжечку, сразу выяснил, что “… Две главные группы населения Одессы: православные и евреи. Первая составляет 57%, вторая — 32% общего населения города…” Это — данные из книги “Одесса 1794-1894, издание городского общественного управления к столетию города, отпечатано в Одессе, в типографии Шульц, 1895 год”.
Что же выходит? А то, что евреи в конце XIX-го — начале XX-го веков составляли треть населения Одессы. Более того, следует рассмотреть и цифру — 57%, которая говорит о православном населении города. Но ведь православными являлись и русские, и украинцы, и греки, и армяне… Кстати, греков и армян в городе тогда обитало множество. Стало быть, еврейское население по численности превосходило население любой другой национальности!
Интересно и… огорчительно! Ибо впоследствии, уже после Октябрьского переворота и, тем более, после войны и дела “космополитов”, цифра процентного количества евреев в Одессе не превышала пресловутые 2%. Во всяком случае, официально.
Книга, уже упомянутая выше, посвящена жизни и быту этих самых 32% населения нашего города. Интересно сравнить, но огорчительно, увы.
Первое, на что обращаешь внимание, открыв книжку, — обилие синагог и молитвенных домов — около шестидесяти! Список этих духовных учреждений с именами учредителей и членов совета занимает не одну страницу. Наиболее примечательные и важные синагоги представлены и иллюстрациями, и краткими описаниями. Указаны годы их постройки, имена строителей, архитекторов… И… неизбежно — годы закрытия. Совершено не удивительно, что годы закрытия синагог совпадают с годами становления и развития советской власти. Бродская синагога, Главная синагога, “Холодная” синагога — ни одна из них не работала по назначению. Только в наши дни здание Главной синагоги, где располагался факультет физкультуры Педагогического института, передано верующим. Но в каком виде!
У евреев того времени, кроме возможности молиться, была и возможность учиться. Список еврейских учебных заведений впечатляющ! Коммерческие и ремесленные училища, торговые школы, училища, частные мужские и женские и много, много еще. И все эти заведения работали по назначению, а оно было высоким: дать образование, воспитать, научить зарабатывать свой хлеб огромному количеству евреев.
Ну, то, что при советской власти все эти учреждения закрылись, понятно и так. Учить и учиться разрешалось только на русском языке и, как исключение, украинском.
Впрочем, имелась еще одна причина сокращения количества учебных заведений, как и количества самих евреев. Причина эта хорошо просматривается при взгляде на цветные открытки, вставленные в текст. На открытках надпись: — Жертвы погрома. Не хочется описывать эти открытки. Да и зачем? Тем, кто читает об этом с любовью, это добавит печали, а тем, кто с ненавистью, — торжества.
В Одессе того периода не только учили, а и, извините за рифму, лечили. В книге отведено значительное место и знаменитой “еврейской” больнице. Больница эта, построенная для евреев, принимала и людей других вероисповеданий и национальностей. Штатных кроватей в ней имелось 250, а неимущие освобождались от любой оплаты за лечение. Работали там знаменитые в городе врачи: Пуриц, Гешелин, Винокуров и многие другие.
Одесские медики издавали “Еврейский медицинский голос” — орган бытовой и клинической медицины.
Кроме этого, издавались журнал на древнееврейском языке “Гашиолах” и ежедневная газета “Гут морген” на разговорном еврейском языке.
Не “обижена” была Одесса и литераторами, входившими в “Литературное общество”, призванное содействовать изучению еврейской литературы, изданию книг на еврейском языке. В общество входили: П. И. Вейнберг, Х.-Н. Бялик, Шолом Алейхем, О. А. Инбер и многие другие.
Довольно значительную часть книжки занимает список и характеристики еврейских благотворительных организаций. Анализируя этот список, приходишь к выводу, что в Одессе того времени существовала и развивалась высочайшая культура призрения, не имеющая аналогов даже в современной мировой практике. О нашей нынешней практике и говорить не стоит. Благотворительные общества охватывали все стороны жизни и быта еврейского населения города.
К сожалению, по известным причинам, эта деятельность — благородная и чистая — прервалась.
Правда, в наши дни уже можно говорить о возрождении синагог, еврейских благотворительных обществ и культурных центров.
Более того, в 2002 году создан музей, рассказывающий о культуре и традициях Одесского еврейства. В Одессе работают еврейские школы, дающие, кстати, очень хорошее образование всем, кто приходит туда учиться. Есть и еврейская пресса. Правда — на русском языке. А как быть с еврейским языком? Куда пропал язык “идиш”, язык нашего детства?
Увы, прервалась еврейская речь, так часто звучавшая в детстве, сопутствовавшая всегда и везде.
Собственно, это было не так уж необычно, ибо тогда мир мой ограничивался, в основном, двором, а там больше трех четвертей “населения” говорило на идиш. И собственно евреи, и представители других народов, русские, например. Причем их словарный запас не ограничивался выражением… Как бы его помягче перевести… Ага, нашел: — Поцелуй меня ниже талии. Нет, это был вполне вразумительный идиш, выученный в процессе долгого и, заметьте, мирного общения. Впрочем, собственно евреев во дворе было больше половины. Это, включая суржиков, которые тоже тогда считали себя евреями.
Бабушка моя, Ида Яковлевна Лауэр-Трауберг, двоюродная сестра знаменитого кинорежиссера, была женщиной интеллигентной, к четырем годам обучила меня грамоте, читала наизусть Пушкина, Лермонтова и, почему-то, Игоря Северянина. Но при этом пыталась вбить в мою непутевую голову и еврейские песни, которые пела частенько. К сожалению, тут я оказался достаточно туп, ибо кроме слов: — Тринкен, тринкен, тринкен тей! — не запомнил ничего.
Дома у нас говорили только по-русски, но стоило бабушке вывести меня погулять во двор или на улицу, как она, с видимым облегчением, переходила на идиш, благо собеседниц и собеседников хватало. Надо сказать, что тогда люди, разговаривающие меж собой по-еврейски, не выглядели как-то необычно. Я бы ощутил это. Ведь начал же ощущать я позднее стену отчуждения, встававшую между дворовыми евреями и всеми остальными.
Не помню, когда это началось, вероятнее всего году в 1952-53, не позже. Ибо позже стало еще хуже. А для меня началось с того, что произошло небывалое — лучший друг обозвал меня жидовской мордой. Мы были детьми. Довольно маленькими детьми, но то, что творилось во взрослом мире, утрированно и гипертрофированно переходило в наш, расслаивая и отделяя друг от друга. Чем бы это кончилось? Не знаю. После весны 53-го года все вроде бы начало возвращаться… Мы опять дружили, но не так, как раньше, мы опять играли, но не в те игры. И росли…
Еврейская речь перестала звучать во дворе примерно тогда же. Одной из причин стало то, что начали умирать старики, а у молодых не было мужества и сил хранить свой язык. А может, это было и небезопасно?
Возможно, мне кажется, все-таки столько лет прошло, что еврейскую речь стал заменять мат. Взамен умерших евреев, вселялись “хулиганы”, как говорили оставшиеся старики. Не было больше веселых еврейских свадеб, когда “гулял” весь двор. Взамен пришли свадьбы другие с пьянкой и обязательным мордобоем. Потом некоторых жителей двора стали сажать в тюрьму за те же пьянки и мордобой. Они уходили, возвращались, к ним приходили дружки… Какая тут еврейская речь? И русской-то почти не осталось!
Страшный и последний удар нанесла по еврейскому населению двора эмиграция. Началось все в семидесятые и не прекращалось до тех пор, пока из евреев во дворе остались только мама и я.
Мама умерла два года назад, а я давно уже во дворе не живу. Захожу изредка… Возле ворот, где раньше собирались старики, сидят местные синяки и делятся видами на шмурдяк. Вместо молочной, которая была тут всегда, теперь распивочная. А на воротах нарисована свастика. Ее стирают, но она появляется снова…
|
Программы Общественной организации "Общинный дом еврейских знаний "МОРИЯ" осуществляются при содействии Еврейского распределительного комитета "Джойнт" и еврейской общины г.Балтимор (США). |