מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 1 (2004 г.)
Елена Колтунова
МОЙ УДИВИТЕЛЬНЫЙ ДЯДЯ
Когда мой дядя был еще не Борисом Яковлевичем Колтуновым, а худеньким, долговязым подростком, в лице которого самой выдающейся чертой был нос, он получил семейное прозвище — БОБОНОС. Даже тогда, когда из 14-летнего мальчишки, пристроенного на “ответственную” работу, связанную с просверливанием дырочек в пуговицах, он вырос в Бориса Колтунова, когда нос вовсе уже не казался самой заметной деталью внешности этого стройного, высокого, привлекательного мужчины, на которого оглядывались женщины, и за которого вышла замуж самая красивая девушка Одесской телефонной станции Лидочка Назарова, прозвище Бобонос осталось в семье. Во всяком случае, так называл его рано ушедший из жизни средний брат Семен — изобретатель шуток, розыгрышей и серьезных технических новшеств, оцененных на ВДНХ Золотой Медалью.
Была у младшего из братьев Колтуновых еще одна кличка — ГОЛОВАСТИК. Она прилепилась к нему, когда был он совсем малышом — толстым, тихим и удивительно спокойным, особенно в сравнении со старшими братьями: моим отцом Григорием (будущим известным кинодраматургом) и Семеном, мастером на всякие каверзы, нередко заканчивающиеся взрывом. Он был до того тихим, что однажды вверг в панику всю семью. Родители и обожающая его тетка Рая (сестра матери) проискали ребенка весь день, обегав все прилегающие к “Привозу” улицы и переулки. Паника была тем сильнее, что семья жила в знаменитом Шалашном переулке, в котором из четырех домов один был населен так называемой интеллигенцией — от композитора Рахлиса до пекаря Ваймана — а в трех других жили воры и бандиты. Но не бандитов опасались родители (“своих” бандиты не трогали). Переулок ведь не даром назывался ШАЛАШНЫМ. Одна его сторона представляла собой пустырь, на котором в шатрах (шалашах) жили цыгане…
Листрова Анна, директор Одесского телеграфа;
Левак Лев, нач. линейно-технического комплекса Одесской области;
Рыбаков Борис, директор Одесского главпочтампта;
Вулихман Юзеф, главный специалист по АТС;
Мочман Семен, главный инж. обл. управления связи;
Колтунов Борис, начальник службы линии гор. телефонной связи.
К счастью, вечером обнаружили, что никакие цыгане малыша не крали, а он попросту крепко уснул на своем детском “троне” за большой круглой печью.
Интересно, как некоторые события детства предопределяют события дальнейшей взрослой жизни. Если Семена, благодаря тому, что его “было слышно за версту” никогда искать не приходилось (он всюду оставлял за собой шлейф своей бурной деятельности), то Бореньку теряли не раз. Так его 4–5-летнего потеряли во время обстрела Одессы. Нашелся он примерно так, как отыскался маленький Павлик Бачей (в повести Катаева “Белеет парус одинокий”). Ребенок сам бежал навстречу мечущимся под снарядами родителям, размазывая по лицу сопли и слезы. И так же, как Павлика, схватившая его в объятия, тетка целовала зареванную мордочку, одновременно шлепая малыша за утерянные в панике галошики. А в 1941-м семья снова искала, писала, ждала, отчаивалась и надеялась, много месяцев ничего не зная о судьбе Бориса. Он же в это время оставался в обороняющейся Одессе заместителем директора телефонной станции и начальником аварийно-восстановительной команды связи при штабе МПВО. Что такое для армии связь при наступательно-оборонительных действиях объяснять не нужно. И о том, каково ее поддерживать во время военных действий, тоже много говорить не приходится. Об этой почти немыслимой в тех условиях задаче участник обороны Одессы Борис Колтунов писал в одной из своих статей-воспоминаний. О том, что дядя жив, мы узнали лишь тогда, когда он с защитниками Одессы оставил город почти на два с половиной года. Оставил, чтобы по первому зову, а, говоря проще, по телеграмме начальника областного управления связи подполковника Макарова, вместе с еще одиннадцатью связистами, представляющими разные службы, вернуться в родной город, восстанавливать связь. Интересно, что телеграмма эта была получена месяца за полтора-два до освобождения Одессы. А 14 апреля за два дня до своего тридцатилетия Борис Колтунов — уже в Одессе. Он начальник линейной службы. Его задача — восстановить работу телефонной станции. А это значит — отрыть 200 разрушенных немцами телефонных колодцев, извлечь из них 1000-парные кабели, обрезанные уходящим врагом “под корень” и спаять их... Справились… Через месяц в Одессе заработали уже 100 телефонных номеров, через полгода — 600, а к ноябрю 1947 г. в городе уже было 2,5 тысячи телефонов. В 1945-м Борис Колтунов становится директором телефонной станции.
Но я забежала вперед. Я ведь хотела рассказать о тех событиях детства и юности, которые предопределили некоторые закономерности в судьбе моего дяди, а, перескочив через его молодые годы, подошла к тому рубежу, когда никто, кроме самых близких, уже не называл его любовно-нежно ни Бобоносом, ни Головастиком. Последнее — напрасно, потому что, хотя крупная, хорошей лепки голова дяди и не казалась уже непомерно большой, но сам он оказался человеком головастым, что доказала вся дальнейшая его деятельность.
Итак. Работа на пуговичной фабрике оказалась не пределом мечтаний молодого человека. Куда заманчивее был кинематограф, о котором много говорил старший брат. И дядя (тогда еще никакой не дядя) устраивается учеником киномеханика в клуб печатников. В клубе он проработал всего год, но этот год тоже оказался символическим. Ровно через 30 лет со дня ухода из клуба Борис Колтунов снова вернулся в кинематограф. Он пришел на Одесскую киностудию художественных фильмов в качестве начальника отдела подготовки съемок, а уже через полгода занял должность заместителя директора студии по производственным вопросам. Вот так: один год в юности и потом 36 лет, отданных Одесской киностудии, с которой на 83-м году жизни он ушел на пенсию. Впрочем, все, что связано с Одесской киностудией волнует его и сегодня. И сегодня дядя по мере своих сил стремится принимать участие в жизни студии, которой он отдал столько сил, души и лет...
После премьеры фильма "Максимка".
Слева направо: Колтунов Григорий, автор сценария;
Водяной Михаил, народный артист СССР;
Демина Маргарита, народ. артистка Украины;
Колтунов Борис, зам. директора киностудии;
Браун Владимир - известный режиссер.
В конце 1930 года 16-летний парнишка решает, что ему надо приобрести какую-нибудь более прочную профессию и устраивается помощником монтера на Одесскую телефонную станцию. И тут происходит еще одно символическое событие. Он вместе с мастером выезжает восстанавливать поврежденный воздушный кабель на улицу Льва Толстого. Гордый доверенной ему работой, он взбирается на высокий столб, почти на его вершину, грамотно монтирует провод. Когда работа практически завершена, но еще не до конца натянутый провод пока зажат в его ладони, по улице проезжает грузовой автомобиль, груженный ящиками с чаем. Он цепляет провод, и... будущий директор телефонной станции оказывается внизу, на земле, с рассеченной проводом рукой. И еще не раз в жизни Бориса Колтунова, уже отлично наладившего доверенное ему дело, вмешивалась судьба, принимавшая разные обличья, но игравшая ту же роль, что злополучный грузовик.
На телефонной станции Борис Колтунов прошел путь от ученика монтера до техника, затем начальника бюро ремонта, начальника линейной службы. Потом были грозные сороковые года. И вот он директор телефонной станции. Такой, какой ее помнит лишь старшее поколенье. Станции с “телефонными барышнями”, кстати, помнящими номера чуть ли не более половины абонентов и узнающих многих по голосам.
Но вот к 7 ноября 1947 года после тщательной подготовки, буквально за одну ночь, без единого сбоя, запущена Одесская АТС на 7 тысяч номеров. Ручные телефонные станции ликвидированы, барышни трудоустроены в различные подразделения. Московская комиссия примет этот подарок к 30-й годовщине Октябрьской революции с оценкой “отлично”. Одесской АТС присваивается звание “Лучшей в СССР по культуре”. При станции организуются курсы повышения квалификации, где передается опыт отличной работы. И только некоторые сентиментальные одесситы скучают по ставшими уже родными голосам Валечек, Надюш, Танюш и Клавочек, с которыми в ожидании, когда освободится нужный абонент, можно было и словом переброситься, или попросить: “Скажи моему (моей), чтобы закруглялся — срочный разговор”.
Так в наращивании абонентских мощностей и улучшения качества работы АТС проходит почти 4 года. Но тут снова вмешивается судьба, нет, не в виде грузовика с чаем, а в виде снятого министра связи Таджикистана. Ему нужна соответствующая его прежнему рангу должность, а у Колтунова, уже отдавшего телефонии 21 год, нет диплома о высшем образовании… Словом, в 1951г. Бориса Колтунова освобождают от занимаемой должности, но из уважения к его заслугам “придумывают” ему должность главного механика только что созданного монтажно-строительного управления по радиофикации. Там дядя изнывает над бумагами почти год. Он, наверное, вскоре превратил бы это бумажное дело в нечто настоящее, но тут в Одессе создается управление дачами и пляжами, где непочатый край работы.
Особенно с пляжами, дикими, необорудованными, местами несущими следы войны в виде мотков колючей проволоки, остатков заградительных металлических конструкций (в те годы бывало, что и сорвавшиеся якорные мины прибивало к берегу). Начальником Управления назначается Борис Колтунов. Начинается расчистка пляжей, идет намывка песка, устанавливаются заградительные боны, в море устремляются пирсы, на пляжах появляются тенты, лежаки, фонтанчики с питьевой водой, появляются спасательные службы, начинают курсировать катера. Этот период (с 1952 по 1960 год) для Бориса Колтунова, высоко ценящего человеческое общение (он сам прекрасный собеседник, кладезь забавных историй и остроумных анекдотов), знаменуется рядом интересных знакомств. В частности, как-то одну из подведомственных управлению дач пришлось предоставить бежавшему из Греции прокоммунистическому правительству.
и сотрудники киностудии
возле памятника
"Неизвестному Кинематографисту",
на котором высечено 51 фамилия
работников киностудии, которые погибли
на фронтах Великой отечественной войны
Интересно, если бы Борис Колтунов работал похуже и не навел в дачно-пляжном хозяйстве Одессы такого порядка, удержался бы он на должности начальника Управления?
Но Колтунов своим трудом, своими руками сделал вверенное ему хозяйство слишком лакомым кусочком. И, как нетрудно догадаться, ему пришлось расстаться со своей должностью. На этот раз роль грузовика с чаем сыграл некий милицейский чин, не то уволенный, не то уходивший в отставку. Он бесцеремонно вошел в кабинет Колтунова и попросил дать ему возможность посидеть в кресле начальника, добавив, что скоро оно станет его креслом. Колтунова вызвали на бюро райкома, где должно было слушаться “его дело”. В результате разбирательства предполагалось очередное снятие с работы. Дядя решил “помочь” бюро. Он пришел с заявлением об отставке. Быть несправедливо снятым с работы ему не позволила гордость.
Но, не было бы счастья, да несчастье помогло. Прошло совсем немного времени, и ему позвонила Лидия Всеволодовна Гладкая, бывший третий секретарь обкома, а в тот момент — директор Одесской киностудии... Круг замкнулся — дядя снова пришел в кинематограф. Годы работы дяди на Одесской киностудии совпали с ее расцветом. Но ней ставились фильмы, приобретавшие такую популярность, что их из года в год прокручивали по ТВ в праздничные дни (фильмы Одесской киностудии даже получили прозвище — “датских”, идущее от слова дата). На киностудию приезжали делегации и гости — из Франции, Японии, мэр Ливерпуля, делегация стран Варшавского договора, польская делегация, в состав которой входила Барбара Брыльска. На стене в дядиной комнате висит ее портрет с надписью на польском: “Одесса и Колтунов меня покорили”. Фотографий на стенах много. В них часть истории Одесской киностудии: снимки уже упомянутых делегаций, фотография дяди с героем японского фильма “Маленький беглец” с известной венгерской певицей (женой венгерского министра культуры), фотографии с космонавтами, посещавшими Одессу и, конечно, Одесскую киностудию...
Одна из самых интересных фотографий — это снимок, на котором дядя целует руку великой актрисе Гоголевой. Дядя на студии возглавлял комиссию по военно-шефской работе, имел за эту работу благодарность от командующего Одесским военным округом (кстати, по инициативе Колтунова и, в значительной мере, по его эскизу на территории киностудии был воздвигнут памятник Неизвестному кинематографисту). Причем здесь Гоголева? А притом, что она была председателем аналогичной комиссии во всесоюзном масштабе, и даже имела звание Маршала Советского Союза, присвоенное ей Климом Ворошиловым.
Вообще, Бориса Колтунова всегда окружало много интересных женщин, “Я пользовался огромным успехом”, — признается он. За этим следует еще одно признание: “Я был, знаете ли, хулиганом” (вот уж чему не поверили бы родители и тетка маленького Бори, роль хулигана предназначалась Семену). “Ну, например. Надо было заасфальтировать территорию киностудии, по ней ходить было невозможно. Мне удается получить на заявлении с просьбой заасфальтировать 2 тысячи квадратных метров резолюцию председателя исполкома: “Это доброе дело надо сделать”. Затем перед двойкой я ставлю единицу и в дорожное управление прихожу уже с заявкой на покрытие асфальтом 12 тысяч квадратных метров. Там приходят в ужас: “Это же наша годовая программа!”. Но деваться некуда. В итоге вся студия заасфальтирована и даже выложены бордюрные камни”.
И тут снова, как уже можно догадаться, встает вопрос о снятии заместителя директора киностудии Бориса Яковлевича Колтунова с работы. Но, видимо, несколько ослабли силы, предначертавшие моему дяде падение с достигнутой высоты. Коллектив киностудии отстоял Колтунова. На следующий день после бурного собрания подали заявления об уходе два инициатора увольнения Колтунова — начальник отдела кадров и начальник отдела подготовки съемок.
В последние годы работы на киностудии дядя возглавил в качестве директора кинофестиваль “Золотой Дюк”. Об истории создания этого фестиваля он еще напишет. После ухода на пенсию (как я уже упоминала, на 83-м году жизни, в 1996 г.) дядя начал много писать. В его памяти хранится тьма просто потрясающих историй, связанных с Одесской телефонной станцией, с Одесской киностудией, с музеем кино, с выдающимися личностями (замечательную статью он написал об Алексее Каплере). На его счету почти сотня публикаций (два года назад Колтунов был принят в члены Национального Союза журналистов, в рядах Союза кинематографистов он состоит не одно десятилетие). Меня потрясает его активность, его неуемность. Дядя почти не выходит из дому в последние 2-3 года, но круг общения у него огромный. Прочитав интересную статью, он обязательно снимет с нее ксерокопии и разошлет всем тем, кому она может быть тоже интересна.
Зная, что музей кино из-за бедности Одесского отделения Союза кинематографистов не имеет возможности выписывать газеты, дядя все материалы, связанные с кино, пересылает в музей.
Кинематограф остается самой большой любовью его жизни, хотя и телефония не могла не оставить в ней глубокого следа. Когда праздновался юбилей Одесской телефонной станции, Колтунов оказался в числе почетных гостей, и ему была вручена грамота за большой вклад в создание АТС. (Как ни забавно, но эту грамоту дядя нашел во врученной ему на празднестве папке с юбилейным текстом только недавно). Кстати, не только городская АТС помнит о заслугах Колтунова, но и руководство ЦСС решило сделать заслуженному работнику связи подарок. Первый в Одессе телефон сети ЦСС был бесплатно установлен в квартире Бориса Яковлевича Колтунова.
В преддверии своего 90-летия (дядя родился 16 апреля 1914 г.) дядя снова поразил меня и всю семью.
Ему позвонили из собеса и сообщили, что к 60-летию освобождения города от фашистских захватчиков и к 90-летию Бориса Яковлевича Колтунова — участника обороны Одессы, кавалера ряда орденов и медалей, заслуженного работника культуры и т.д. и т.п., депутат решил подарить ему “Таврию”. “Но я же не могу уже сесть за руль” — ответил дядя. “У вас же есть сын. Вот он и будет вас возить”. “У моего сына есть какая-то машина”. (Старый, видавший виды, драндулет — Е. К.) “Так что же вам подарить? Может быть, телевизор?” “Не знаю... Телевизор у меня есть... Подарите мне улыбку”.
Вот такой удивительный человек мой любимый дядя.
