Альманах "МОРИЯ" № 1 (2004 г.)

Игорь Потоцкий

Книга про нас

Давида Макаревского лично знает и любит половина Одессы, а вторая половина о нем наверняка слышала. На протяжении нескольких десятков лет Одесса ходила в театр “на Макаревского”. Вот поэтому и написал Михаил Жванецкий в предисловии к первой книге: “Сам Давид Яковлевич настолько талантлив, что всегда на главных ролях. То есть роль может быть любой, она становится главной, как бы другой не играл в центре”. И еще одна цитата из этого же предисловия: “Толстый, яркий, танцевальный, он был лучшим толстяком Одессы”. Тут следует вспомнить, что три толстяка были придуманы талантливым Юрием Олешей, но это были чванливые толстяки, а вот четвертый — самый лучший — был создан родителями и Одессой. И, разумеется, самим собой, что тоже немаловажно. А еще он благодарен судьбе, что родился в Одессе: “Есть люди, которые были и остаются одесситами на всю жизнь”.

Обложка книги
"Книга про нас"
Давида Макаревского

Сколько интересного в этих двух книгах сохранила память Макаревского… Всего один фрагмент письма к автору Михаила Жванецкого, написанного, когда последний покинул Одессу и решил искать счастья в Ленинграде: “Дод! Вчера ночью мы катались по Неве с артистками Большого драматического театра. Светила луна, даже не луна, а ночь вообще была белой. Полуголые артистки, брызги воды ради этого стоит жить!”.

Далее автор как бы вскользь подводит резюме: “Действительно, Одесса сама организует природу и заполняет ее нужными людьми”. По-моему, эта фраза достойна пера самого Жванецкого.

Именитых друзей в Одессе у Макаревского было так много, что он никогда не пытался их сосчитать. Но в том-то и дело, что известными они стали далеко не сразу. Но все они были истинными одесситами — в них была веселость и кипучая энергия. И свою славу они делали сами, как и положено в нашем городе. В книге просто мелькают имена одесских знаменитостей — первого диктора одесского телевидения Нелли Харченко, концертмейстера Анны Альтман, любимца публики, солиста Театра музкомедии Валерия Барды-Скляренко, завлита этого же театра Зиновия Аврутина, композитора Александра Красотова… Автор пишет не только о них, но порой не забывает даже их родителей: “Отец Ромы был типичный одессит, страшный фанат футбола, любил и умел хорошо погулять. Человек широкой души, он всегда был окружен людьми, особенно после того, как стал отцом знаменитого Романа Карцева…).

Оказывается, что в Германии, куда эмигрировал автор этих двух замечательных книг, можно со знанием дела вспоминать всю свою жизнь в Одессе и ее, эту жизнь, замечательно описывать. Мне теперь даже не верится — после того, как я прочел две этих книги, - что их автор был инженером и выступал на сцене в свободное от основной работы время. Сколько тонких наблюдений и не только о спектаклях, где он играл, но и о Театре Аркадия Райкина, последних утесовских гастролях в Одессе, об игре Фаины Раневской в спектаклях Московского театра имени Маяковского “В сетях добродетели” и “Лисички”? Можно только позавидовать памяти автора, вмещающей в себя сотни важных событий и тысячи менее важных. Веселых и печальных, как это: “Одесса праздновала 25-летие освобождения от фашистов. Был запланирован большой концерт в Оперном театре по этому поводу. Но Утесова не пригласили. Тогда он вместе с Модестом Табачниковым, тоже одесситом, приехал в Одессу за собственный счет. И спел на концерте песню Табачникова “У Черного моря” под аккомпанемент автора. Успех был ошеломляющий. После концерта городские власти устроили банкет (а это они умеют делать лучше всего и по сей день), но Утесова и Табачникова на него не позвали. Они тихо собрались и опять за свои деньги уехали в Москву. Больше Утесов в Одессу на гастроли не приезжал”.

В каждом описываемом году автор выделяет одно или два наиболее важных происшествия, случившихся лично с ним и его ближайшим окружением. Выясняется, что в 1957 году Макаревский впервые увидел Михаила Жванецкого (тогда же они познакомились). “Первое, что меня поразило в Жванецком, это его глаза — большие, глубокие, очень точно отражающие его настроение и отношение к происходящему, стерегущие его мысль и очень одобрительные, если ему что-нибудь нравилось. Они у него и сейчас такие”. А вот как замечательно описывается первая квартира главного сатирика Украины и России и прочее (в доме на улице Порто-Франковская, 33): “Две малюсенькие комнаты, окна которых выходили на веранду и в которых всегда было темно. Кухня и все прочие удобства — пополам с соседкой — были в коридоре… А двор, знаменитый одесский двор возле привоза? А дом с верандами и деревянными лестницами? А соседи? Помните миниатюру: “Миша, до тебе актриса приходила…?” Все это “списано с жизни”. А еще в том же, 1957 году был создан знаменитый театр “Парнас-2”. В этом театре начинали кудесничать на сцене Жванецкий, Ильченко, Карцев (тогда он был Романом Кацем), концертмейстер Эрик Штейнберг, сам Додик Макаревский. А вокруг театра происходили разные истории, о которых теперь автор вспоминает с юмором, но тогда они здорово подпортили ему (и всем остальным “парнасцам”) “множество нервов”. Но какие спектакли ставил этот театр — “Парнас-2” (авторы — Жванецкий, Ильченко, Кофф, 1958), “Студенческие картинки” (авторы — Жванецкий, Ильченко, Лозовский, 1960), “Я иду по главной” (авторы — Жванецкий, Лозовский, Макаревский, 1961) и даже “Принцессу Турандот” (Гоцци, 1965).

Макаревский был одной из главных фигур в театре “Парнас-2” — не только актером, но и одним из авторов. Потом он был чемпионом Всесоюзного КВН конца шестидесятых годов, ведущим актером знаменитого в Одессе Театра-студии “Комедиум”, непременным участником великолепных одесских “капустников” в Доме актера. Вот как о них рассказывается в “Книге про мое”: “Капустники” игрались два-три раза в году, причем один раз обязательно в ночь с 31 декабря на 1 января… затем 13 января. Ну и иногда для гастролирующих в Одессе театров. Еще бывали гастроли в Москве, в Центральном Доме актера им. Яблочкиной, иногда в Питере. Одесситы всегда проходили “на ура!”.

На сцене Давиду Макаревскому доставались самые разные роли. Героические и меланхоличные. Шумные и тихие. А однажды ему пришлось сыграть… Но давайте вновь предоставим слово автору: “Была у меня и удивительная роль циркового медведя. Без слов. Я надевал на голову кроличью шапку-ушанку с распущенными ушами, брал в руки лукошко и, благодаря своей комплекции, заплетая ноги, вылетал на сцену, дейстьвительно очень напоминая медведя… мой выход всегда сопровождался аплодисментами”. Однажды Д. Макаревский сыграл роль короля Лира — опять-таки в “капустном” театре: “Я играл Лира. У меня были три дочки: Вера, Надя и Люба — и я пытался их выдать замуж, а в качестве приданного — разделить между ними двухкомнатную квартиру на три части”.

Семь лет назад Давид Макаревский покинул Одессу. Но какие превосходные воспоминания он нам подарил. В них наш город выписан со всеми своими большими и маленькими достопримечательностями, но ведь малое всегда переходит в большое. Как щемящи эти макаревские воспоминания: “Я помню довоенные расцветки трамваев. Они были такими яркими, в тон моря и пены. Были даже белые вагоны. Они ходили по маршруту № 28”. Таких наблюдений в книге великое множество.

Судьба книг Давида Макаревского завидна: они из Одессы расходятся по всем континентам, ведь в каких только странах не живут одесситы. Даже в Монако и Люксембурге.

Я, прочитав эти две книги, вернулся к предисловию Жванецкого, написавшего о “Книге про нас”: “Эту книгу надо прочесть. Чтоб увидеть время, когда здесь были все. Золотое время”.