מוריה
Альманах "МОРИЯ" № 1 (2004 г.)
Игорь Потоцкий
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ РОМАН-С
"Провинциальный роман-с"
Ефима Ярошевского
Уже в далекие 70-е годы ХХ века одесский поэт и писатель Ефим Ярошевский написал замечательную книгу “Провинциальный роман-с”, где запечатлел жизнь богемы того времени, впрочем, плавно переходящую в теперешнюю. Может только, та богема была интересней, ведь ей приходилось жить и творить под наблюдением никогда не дремлющих и все замечающих органов. Это еще та была организация, но о ней в прозе Ярошевского ничего определенного нет и — слава Богу! Эта организация на втором плане, хотя именно из-за нее эту книгу долгое время не печатали, а ходила она в самиздате, во всяком случае по Одессе, вместе с прозой Солженицына, Набокова, стихами Мандельштама и Ходасевича. И вроде бы вся одесская интеллигенция эту книгу читала или, по крайней мере, знала, что таковая существует. А многие персонажи этой книги — поэты, музыканты, художники, журналисты — перезванивались и спрашивали друг друга: “А мой образ у Ярошевского точен, не правда ли? А вот тебя он поддел, да?” Но все сходились в том, что Ефим Ярошевский сотворил настоящую прозу и при этом смог никому не подражать, хоть и были слышны у него отголоски Бабеля, раннего Аркадия Львова, Булгакова, но все они — в побочных линиях книги, а в основной он оставался собой и правильно делал.
Самое любопытное, что в 80-х годах мне об этом романе рассказывали в столичных литературных журналах и удивлялись, что я его не читал, а я не менее удивлялся, как он мог дойти до этих самых журналов, этот “Провинциальный роман-с” Ярошевского, который, как мне тогда казалось, был рассчитан только на Одессу, и, возможно, на прилегающую территорию.
Это произведение Ярошевского имеет явно одесскую полифонию. И одесскую знаковость. Но главное, что в этом произведении есть бесценная авторская речь: “Я всем понемногу потрафляю… И вот — результат. Все у меня в кармане. Все в переплете. Я могу каждого перед сном перелистать, как память о лете. О днях былых и нынешних. С каждым переброситься словом. И крепко заснуть”.
Продолжаю утверждать, что многие из читателей находили и продолжают находить в книге своих знакомых (людей весьма достойных) или людей, напоминающих именно их родственников и приятелей. Что вполне объяснимо: жизнь в провинции у моря (о ней мечтал гениальный Иосиф Бродский), нахально никогда не считающей себя провинцией, диктует свои условия, но с ними справиться могут только истинные одесситы. А герои Ярошевского, без сомнения, таковыми являются. И для них покорять мир не составляет большого труда, но сначала требуется разобраться в себе, в своих странных снах: “Путаясь в голубых прожилках и жилах, скользили, спотыкались и падали кони. Тихо было вокруг и в поле, глаза коней темнели и наливались мглой и недоумением. Потом одинокое ржание пронеслось в вышине, такое за душу хватающее, что Шурик в тоске и слезах проснулся…”
В своей статье, опубликованной в 1998 году в газете “Новое русское слово” (Нью-Йорк) журналист (и бывший одессит) Вадим Ярмолинец написал: “На днях я приобрел книгу, которая со второй половины 70-х стала классикой одесской неофициальной литературы — “Провинциальный роман-с” Ефима Ярошевского. Мне не забыть, как в году 80-м моя подруга поэтесса Белла Верникова с многочисленными предосторожностями передала мне увесистую папку с манускриптом. Перелистывая пожелтевшие страницы, я вдруг увидел, что та самая бабелевская традиция, которую с таким упоением оплакивали бабелевские литературоведы, не умерла…”
Этот ярошевский “Провинциальный роман-с” порой похож на запутанный лабиринт, распутывать который очень интересно. И при этом наблюдать за Шуриком, Степанычем, Спиритычем, Хрущиком, Юрочкой, Дюльфиком и другими персонажами прелюбопытнейшего литературного опуса. Многих из действующих лиц я знаю. Часто не согласен с авторской интерпретацией их характеров и поступков, но мне все равно перечитывать этот роман-с интересно. Я внимательно слежу за неистовыми спорами героев о литературе, жизни, прошлом и будущем. А еще в этой книге много Одессы и ее описания всегда непредсказуемы: “Как чисто пахнет море в часы тумана! По городу летят каштаны и разлетаются в воздухе, как снаряды. Влажные ядра каштанов не достигают цели. Их подбирают дети…”
Многие “богемцы” останутся в этом романе-повести-исследовании. А о самом авторе какой-нибудь одессит напишет исследование-повесть-роман. Вполне возможно, что в 2072-2076 годах, т. е. ровно через сто лет после того, как Ефим Ярошевский написал свой “Городской роман-с”, выпущенный уже несколькими изданиями в Одессе.
