Альманах "МОРИЯ" № 1 (2004 г.)

Михаил Кордонский

Не верю в антисемитизм
цивилизованного мира!

Сильным, процветающим цивилизациям свойственно развиваться вширь. Не знаю “почему” — вычислил задним числом, читая учебники истории. Стремление к экспансии — нормальное состояние развитой культуры. Способов экспансии, грубо говоря, два: войны и деньги. В нашем XXI веке чаще второе, хотя, если очень хочется, не брезгуют и первым.

В современную культуру цивилизованного мира, процветающего золотого миллиарда, включены, в частности, компьютеры, зубные щетки, необходимость бегать по утрам, демократически выбирать правительство, не есть сахара и холестерина, употреблять гигиенические прокладки и решать все спорные вопросы за столом переговоров. Это сакральные установки, обсуждению они не подлежат. Так надо, потому что так надо, потому что мы вот так делаем и достигли такого состояния блага, что можем этим благом поделиться, а значит, мы самые правильные и все.

В сакральный расчет не может приниматься то, что у других народов понятие о благе бывает иным. Например, индусы традиционно чистят зубы пальцами — это негигиенично. Каждый народ хочет быть счастливым, но если не каждому нужно для счастья раз в три года менять автомобиль, то это неэстетично. “На уродских машинах ездят только уроды!”, — сказал выдающийся белорусский правозащитник Юрий Хащеватский о югославских автомобилях. Разговор был в связи с войной в Югославии... К войне в Израиле мы скоро придем.

Несложно спрогнозировать, как поведет себя цивилизованный мир при контакте с инопланетянами, с другим метаболизмом, биопроцессорным мозгом и отсутствием менструального цикла у женщин. Как продать таким налаженное производство прокладок и их рекламы? Не вкладывать же гигантские инвестиции, начиная с корня, с академической науки, чтобы наладить производство нужных инопланетянам кукуляйчиков. Чем массовее продукция, тем она прибыльней, а прибыль — это культурная догма. За исключением продажи современного оружия, конечно, потому как оно сначала вернется прибылью, а вскоре может явиться и в качестве предмета. Дальновидность — тоже культурная традиция. Выгодней, это проверено, экспортировать сначала культуру, а потом уже — процессоры. Надо сначала убедить инопланетян, что их мозги хуже кремниевых, а далее задача сводится к предыдущей.

Типичным примером сакральной установки цивилизованной культуры является политическое понятие прав человека. Именно этот догмат в значительной мере влияет на отношение цивилизантов к современным событиям в Израиле. Цивилизованный мир живет в условиях государственной монополии на насилие. Она закреплена конституционно, но главное, в отличие от слаборазвитых стран, она существует в реальности и на самом деле. Наличие преступности не опровергает этот факт, так же, как наличие греха не опровергает существование Б-га. Преступность в цивилизованных странах ниже, чем в слаборазвитых (за исключением тоталитарных), развитые судебные и следственные системы обеспечивают высокий процент раскрываемости и наказуемости, а ничего стопроцентного в природе не бывает. Исходя из своей реальности, цивилизанты выстроили догму, вполне рациональную на их территориях: права человека может нарушить только государство. Удачной формулировкой этого постулата служит публичное (на “Радио Свобода”) высказывание антирусского правозащитника-цивилизанта Сергея Ковалева в связи с проблемой чеченского терроризма: “Если на улице кто-то ударил вас по лицу, то это не нарушение прав человека”. Я беседовал с его коллегами и единомышленниками, они подтверждают: да, это не случайная оговорка. Дали в морду, или даже убили — это, конечно, плохо, но к понятию “нарушение прав человека” отношения не имеет. Если милиционер ударил — тогда, да, нарушение. И то надо проверить, находился ли он в это время при исполнении. Если мент в субботний вечер просто так погулять вышел, то ваши права он не может нарушить даже из пистолета. Представить себе ситуацию, когда государство не обладает реальной монополией на насилие, цивилизанты не могут. Террористы не являются легитимной госорганизацией, не действуют по приказам никакого государства, следовательно, пока иное не доказано судом, формально-юридически их действия — частная инициатива, а, значит, они не нарушают прав израильтян. А вот против террористов действует израильская армия — легитимная государственная структура, она-то и нарушает права террористов и близлежащего мирного населения, потому как, извините, я повторяюсь, для догмы это полезно: права человека может нарушить только государство. Но эта установка относится не только к евреям, вот русские в точно такой же ситуации, потому говорить об антисемитизме здесь неуместно.

Конечно, когда террористы нападают на самих цивилизантов, они мигом забывают... нет, вспоминают, что их государство по той же конституции должно охранять не только права человека, но и, собственно, самого человека — своих граждан. И летят бомбить базы террористов, а заодно питающий терроризм экономический ландшафт. Сами экспортеры культуры могут не выполнять своих собственных установок, подобно нежно любящим родителям, которые на вопрос “Если пить вредно, то зачем же ты каждый обед?..”, отвечают: “А тебе еще рано!”, “Потому что я взрослый”, “Вот доживешь до моих лет...” (следует понимать: до моей весовой категории). Попробуйте предложить цивилизантам не сажать на электрические стулья, да хотя бы в тюрьмы, своих преступников, а договориться с ними за столом переговоров. А для начала, в знак доброй воли, разоружить полицию.

Отдельные антисемиты в цивилизованных странах, конечно, есть, как и везде, как и расисты разных цветов — античерные, антибелые, голубые и антиголубые, как любители собак и ненавистники собак. Homo sapiens очень разнообразное существо, тем и жив и приспособлен к природе. Но национальный характер не определяется маргиналами, он — норма, большинство численное и энергетическое, он — вычисленный задним числом результирующий вектор поведения народа и населенной им страны за длительный период времени.

Антисемитизим, любое анти — это иррациональная (иногда с натянутыми псевдорациональными основаниями) антилюбовь, исступленное желание, чтобы предмет ненависти исчез — от лавочника-конкурента на соседней улице до всего народа. “Смеагорл не хочет, чтобы такие звери были на свете”, — говорил персонаж Толкиена, типичный антислонист.

Антисемитами были немецкие фашисты и под их влиянием какое-то время немецкий народ. Они много трудились, чтобы таких зверей не было на свете, они раскаялись, и теперь делают ровно наоборот: восстанавливают утраченное поголовье. Через полвека после раскаяния, в сумме с многовековой историей расцвета евреев в германских землях, этот краткий мрачный период все более растворяется в исторической перспективе.

С уважением к цивилизованным народам мне неприятно, когда слово “антисемитизм”, в связи с арабо-израильским конфликтом, употребляется даже косвенно, даже не к народу, а государству, даже к некоторым отдельным высшим политикам. Цивилизованные народы любят этих звериков и хотят, чтобы они были на свете и процветали. Только они должны стать чуть-чуть не такими, как сейчас. Хобот должен культурно укладываться в пасть, бивни вообще лишние, и еще несколько мелочей. Ну, конечно, надо верить в Б-га, я почти каждое воскресенье хожу в церковь, но если столько народу будет торчать там каждый день, кто же останется за прилавком и за столом переговоров?

Потому что иначе некультурно. Не соответствует традициям цивилизованного мира, который, благодаря своей культуре и цивилизованности достиг такого состояния блага, что... Круг замкнулся. Но антисемитизм здесь совершенно не при чем…

мосты культуры