География преображается одновременно с историей. Во всяком случае, политическая география. Если моря и горы остаются большей частью на прежних местах, то очертания границ, размеры государств и даже их появление радуют калейдоскопом перемен. Столица нашей родины оказывается столицей не нашей родины, вчерашняя провинция метрополией, а для того, чтобы добраться до города, когда-то привычно посещаемого в выходные дни, требуется пересечь четыре границы. Что не оригинально. Еще в 1920 году Дон Аминадо писал: "И вновь на линии Вапнярка-Кременчуг возникнет до семнадцати республик". Что и случилось. В который раз. Среди этих "республик" появляются прелюбопытные государства. Или части государств. Память о них, увы, изглаживается довольно быстро. Сохраняются лишь некоторые свидетельства времени. В частности, ветхие газетные страницы, невесть каким чудом избежавшие ножниц перекройщиков истории. Оказывается, была, например, такая газета "Бессарабское слово". А еще газета "Наша речь". Обе заграничные. По всем параметрам. И тогда, в 1939 году, и сейчас, в двухтысячных. Издавались они на русском языке с сохранением дореволюционной орфографии. А подписчики жили в Бесcарабии. И читали местную прессу одновременно с парижской.
На всякий случай стоит напомнить, что это была за "гео--гра-фическая новость" - Бесcарабия. Вот справка из энци-кло-педического словаря, Государственное научное издание "Большая Советская энциклопедия", Москва, т. 1, подписан к печати 9 сентября 1953 г.
"Часть территории СССР, расположенная между реками Днестр, Прут и низовьями Дуная, у Черного моря. Площадь 44,4 км кв. Население молдаване, украинцы, русские. С 1812 г. по Бухарестскому миру входила в состав Российской империи. Южная часть Б. была отторгнута от России по парижскому миру 1856 г. и вновь присоединена в 1878 г. В январе 1918 г. румынские бояре, пользуясь временной военной слабостью молодой советской республики, захватили Б. Население Б. упорно боролось с захватчиками. 28 июня 1940 г. Советское правительство мирным путем возвратило Бессарабию СССР".
Понятно, что после "мирного возвращения" газета "Бессарабское слово" должна была исчезнуть с "части территории СССР". Скорей всего, именно так и произошло. Но исчезла она, к счастью, не совсем. Отдельные полосы дожили до наших дней. По ним можно судить, чем же дышала Бессарабия в 1939 году.
Если просмотреть газетные тексты, выясняется, что далеко не все население Бессарабии стремилось вернуться в состав СССР. Конечно, коль скоро газета "Бессарабское слово" обслуживала официальные органы власти, освещение событий было тенденциозным. Об этом можно судить хотя бы по заметке, озаглавленной "Оргеевские коммунисты":
"Вчера во второй сессии судебной палаты слушалось в апелляционном порядке дело руководителей новой оргеевской коммунистической организации во главе с Вольфом Шапочником. Помимо Шапочника на скамью подсудимых попали Мойсей Чебан, Л. Юсим, И. Яруга, Х. Гробокопатель, Циля Спивак, А. Вайсман и Г. Исидорович, обвиняемые в ведении антигосударственной пропаганды.
На суде выяснилось, что В. Шапочник, отбывший уже однажды наказание, продолжал вести коммунистическую пропаганду и подстрекал других к устройству антигосударственного переворота. Оргеевская коммунистическая организация была раскрыта в январе текущего года и всех участников судили в трибунале".
Тут бы и зазвучать "Интернационалу", под воспоминания о солидарности рабочих и крестьян всего мира. Тут бы и ужаснуться издевательствам мировой буржуазии над коммунистами. И содрогнуться ледяной дрожью при страшном слове "трибунал". Не получится. Потому что: "Оргеевским трибуналом коммунист В. Шапочник и его сообщники были приговорены к тюремному заключению на сроки от одного года до десяти месяцев.
Судебная палата вынесет свое решение 5 июня".
Бедные-бедные Шапочник и К°, приговоренные империалистами за подстрекательство к антигосударственному перевороту томиться в румынской тюрьме от десяти до двенадцати месяцев! Да еще подавшие на апелляцию! Знали бы, за что боролись Х. Гробокопатель и Циля Спивак! Попади они с таким обвинением в лапы НКВД по другую сторону границы, не видать бы им ни суда, ни тем более апелляции. А видать бы им пытки, застенки, тройку ОСО да людоедские приговоры.
Ах, вот, оказывается, чем дышат странички тенденциозного "Бессарабского слова" - нездешней свободой и беспечностью. Как будто на дворе не тридцать девятый, как будто меньше чем через год Бессарабия не перейдет в ежовые рукавицы (что с того, что Ежов к тому времени уже не возглавлял НКВД, суть то осталась), как будто не на пороге самая страшная в столетии война. Первые звоночки-колокольчики, правда, уже слышны: "Военный союз между Румынией и СССР?", - вопрошает сообщение в верхнем левом углу полосы. "Сенсационная статья газеты "Эвр"! По словам этой газеты между Румынией и СССР достигнуто соглашение, сообщает "Бессарабское слово". Но рядом легкомысленная реклама кино. Театр "Одеон", театр "Орфей", театр "Колизей". "Грандиозная историческая фильма "Маркиз де С", говорящая фильма "Поцелуй перед зеркалом". И объявление Кишиневской еврейской культурной лиги: "Сегодня состоится лекция д-ра М. Шлисселя на русском языке".
Словно чудом сохранившийся островок дореволюционной, даже не России, а Одессы. Заповедник чудес. На страницах "Бессарабского слова" публикации Бунина и Ходасевича, Жаботинского и Дона Аминадо, Петра Пильского, Ильфа и Петрова. Подборки анекдотов - сколок времени, зеркальце раскованности и толерантности. Вот такой анекдот: "Еврей и гитлеровец":
"Идет еврей по одной из берлинских улиц. Сильным ветром сорвало у него с головы шляпу. Проходит мимо гитлеровец и смеется над евреем:
- Ты глупый еврей! Тебе надо прибить шапку к голове гвоздями!
- Я прибил бы, - ответил еврей, - если бы у меня была деревянная голова, как у тебя".
Здесь же, в той же рубрике, анекдот с названием "Женская психология":
"Сашу Гитри (знаменитый деятель искусств, среди прочего, выведший на сцену Эдит Пиаф), спросили: "Что такое женская психология?" Любимец Парижа на это ответил: "Хотите знать, что такое психология? Так я объясню вам. Я знал одну женщину, которая полюбила русского. Скоро она узнала, что русский ей изменяет. Потом она полюбила инженера, который с первых дней связи начал ее немилосердно избивать. За кого вы думаете вышла потом замуж эта женщина? За русского инженера!"
С "Бессарабским словом" соревнуется в беспечности "Наша речь", помещая заметку, озаглавленную "Как мылись в старину": "Мадам де Севинье почти никогда не умывалась. Г-жа Ментенон (морганатическая супруга Людовика XIV), мылась, по-видимому еще реже. Она оставила после себя свидетельство, в котором имеются указания на отвращение, которое ей внушало употребление воды. Основав женский институт для благородных девиц в Сен-Сире, она регламентировала малейшие детали повседневной жизни пансионерок. Она допускала, что можно мыться, но ограничивала мытье лицом и руками. Институтки получали на целую неделю одно полотенце. Что же касается всех "дополнительных умываний", то параграф их предусматривающий, заслуживает быть буквально процитированным: "Полная ванна. Три в течение года в мае, июне и в июле. Те из воспитанниц, которые не могут воспользоваться очередной ванной, должны ждать следующей. Ножные ванны. Воспитанницы делают ножную ванну один раз в месяц..." Прочтя все это, можно было бы сказать - люди не понимали, на каком вулкане живут. Быть буфером между советским и германским монстрами и помещать заметки о том, как часто мыли ноги воспитанницы мадам де Ментенон! Это ли не верх недальновидности? Это ли не полное отсутствие чувства времени? Именно так. Нужно быть Жаботинским, чтобы предвидеть Катастрофу. А остальные как будто дразнились, шутили над пропастью, как шутил LOLO (Мунштейн Леон Григорьевич), задирая чудовищ и предполагая, что возмездие замедлит:
"ТРИ ЭТАПА"
"Ряд волшебных
изменений милого лица..."
Фет
I
ЧЕКА
Ч.К. две буквы, но какие!
Их долго будет вспоминать,
Их вечно будет проклинать
Освобожденная Россия!
Они рассеялись, как дым:
Дзержинский с сердцем золотым
Помре... Почтил его рыданьем
Осиротевший друг Максим.
И стал "великий пан" преданьем.
Пройдет плеяда дней и лет
И скажет будущий поэт:
"Ч.К" две буквы красной были.
Не говори с тоскою: "были",
А с благодарностью: "Их нет!"
II
"Г.П.У"
Чека исчезла... И в печали
Друзья кричали ей: "Ау!"
Им, точно эхо отвечали
Три новых буквы: "Г.П.У"
Пускай созвучья не похожи,
Но Русь узнала их легко.
Увы, хоть ты и в новой коже,
Но ты ушло недалеко
И сердце у тебя все то же!
Упившись алой кровью, власть
Переменила лишь оттенки.
Осталась та же волчья пасть
И кровососные застенки,
И те же казни без суда,
Как и в минувшие года.
Менжинский новый стиль принес.
Но гражданин сказал устало:
Чем дальше в лес, тем больше слез!
III
"Наркомвнудел"
"Настала радостная эра.
Счастливый выпал вам удел.
Нужна лишь пламенная вера,
Что вас спасет Наркомвнудел
От произвола, от насилья,
И вы почувствуете крылья,
Там, где давило вас ярмо,
Где жгло вас рабское клеймо!"
Такие сладостные трели
Выводит красная печать...
Но что ж случилось в самом деле?
Не потому ль "ура" запели,
Что "караул" нельзя кричать?
Стал править Ягода. Ужели
Вы рады ягоде такой?
Она, быть может, даст покой,
Но счастье?... Ах, в "наркомвнуделе"
Тринадцать букв! Кого ж спасло,
Кому же счастье принесло
Такое чертово число?
Конечно, так рискованно дразниться можно было из Ниццы, где жил Мунштейн. Он думал, что с такой степенью географической отдаленности, история до него не доберется. И в этом, кажется, был прав. То есть, не в том прав, что история до него не доберется, а в той запредельной дерзости и уверенности в завтрашнем дне, которая и придает особый вкус газетам, имевшим хождение когда-то в мало известной ныне географической местности под названием "Бессарабия". Газетам, позволившим себе сочетать на одной странице имена "Дон Аминадо" и "Ильф и Петров".
|
Программы Общественной организации "Общинный дом еврейских знаний "МОРИЯ" осуществляются при содействии Еврейского распределительного комитета "Джойнт" и еврейской общины г.Балтимор (США). |